Образ романтического юноши:

1. Внешность

«И кудри черные до плеч»

«Богат, хорош собою, Ленской
Везде был принят как жених»

2. Приезжает из Германии, где учился (Германия - родина романтизма)

«С душою прямо геттингенской»

«Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь»

3. Эмоционален, восторжен, наивен

«Он сердцем милый был невежда,
Его лелеяла надежда,
И мира новый блеск и шум
Еще пленяли юный ум»

«Цель жизни нашей для него
Была заманчивой загадкой,
Над ней он голову ломал
И чудеса подозревал»

«Он верил, что душа родная
Соединиться с ним должна,
Что, безотрадно изнывая,
Его вседневно ждет она;
Он верил, что друзья готовы
За честь его приять оковы»

«Он с лирой странствовал на свете»

«Он пел любовь, любви послушный,
И песнь его была ясна,
Как мысли девы простодушной,
Как сон младенца, как луна
В пустынях неба безмятежных,
Богиня тайн и вздохов нежных.
Он пел разлуку и печаль,
И нечто , и туманну даль ,
И романтические розы»

4. Отношение к Ольге как к романтическому идеалу возлюбленной

«Ах, он любил, как в наши лета
Уже не любят; как одна
Безумная душа поэта
Еще любить осуждена»

«Он видит Ольгу пред собой.
Владимир книгу закрывает,
Берет перо; его стихи,
Полны любовной чепухи,
Звучат и льются. Их читает
Он вслух, в лирическом жару,
Как Дельвиг пьяный на пиру»

5.При этом отсутствие истинного романтизма:

«Так он писал темно и вяло
(Что романтизмом мы зовем,
Хоть романтизма тут ни мало
Не вижу я; да что нам в том?)»

«Неужто ты влюблен в меньшую?

А что? Я выбрал бы другую,

Когда б, как ты, я был поэт

В чертах у Ольги жизни нет.

Точь-в-точь в вандиковой Мадонне

Кругла, красна лицом она,

Как эта глупая луна

На этом глупом небосклоне»

6.Судьба, которая ждала бы Ленского, если бы он не был убит:

«Быть может, он для блага мира
Иль хоть для славы был рожден;
Его умолкнувшая лира
Гремучий, непрерывный звон
В веках поднять могла. Поэта,
Быть может, на ступенях света
Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень,
Быть может, унесла с собою
Святую тайну, и для нас
Погиб животворящий глас,
И за могильною чертою
К ней не домчится гимн времен,
Благословение племен.

А может быть и то: поэта
Обыкновенный ждал удел.
Прошли бы юношества лета:
В нем пыл души бы охладел.
Во многом он бы изменился,
Расстался б с музами, женился,
В деревне счастлив и рогат
Носил бы стеганый халат;
Узнал бы жизнь на самом деле,
Подагру б в сорок лет имел,
Пил, ел, скучал, толстел, хирел,
И наконец в своей постеле
Скончался б посреди детей,
Плаксивых баб и лекарей»

Вывод: у Ленского образ романтического юноши, однако этот образ поверхностный и внутренне Ленский - обычный человек из провинциальной среды. Скорее всего, он повторил бы судьбу Дмитрия Ларина (символично то, что именно Ленский пишет ему посмертный мадригал - создается ощущение преемственности поколений).

Когда стало известно о приезде в лицей Державина, учитель словесности Галич уговорил, даже заставил, Пушкина написать стихи, достойные прочтения пред великим стариком. А за несколько дней до экзамена министр Разумовский потребовал, чтобы при нем провели "репетицию", и там-то Пушкин прочел "Воспоминания в Царском Селе" первый раз.

Итак, гости съезжаются: важные генералы, официальные лица, родственники лицеистов (в их числе Сергей Львович Пушкин)...

"Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую "Водопад". Державин приехал. Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: "Где, братец, здесь нужник?".

Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил свое намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и веселостию. Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы; портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной".

О публичном экзамене было заранее объявлено в газете:

"Императорский царскосельский Лицей имеет честь уведомить, что 4 и 8 числа будущего месяца (январь 1815 года) , от 10 часов утра до 3 пополудни, имеет быть в оном публичное испытание воспитанников первого приема, по случаю перевода их из младшего в старший возраст".

Это был экзамен, "смотр" - чему научились за три с лишним года, ибо достигли середины...

Впрочем, дерзкие лицейские мальчишки, еще не перешедшие в "старший возраст", не так уж безоговорочно преклонялись перед личным высоким авторитетом. Конечно, чтили, но разве есть что-либо, над чем не посмеются?

Однажды юный Пушкин заставляет тень давно умершего Фонвизина навестить престарелого собрата Державина:

Совсем немного осталось жить автору "Фелицы", "Водопада", "На смерть князя Мещерского" - человеку, видевшему уже пятое царствование. Своими глазами Преображенский солдат Державин наблюдал свержение и гибель Петра III, а сорок лет спустя поэт и одновременно министр юстиции попытается влиять на юного Александра I.

"Наконец вызвали меня. Я прочел мои "Воспоминания в Царском Селе", стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояние души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом... Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел обнять... Меня искали, но не нашли..."

Говорили, будто Гаврила Романович воскликнул: "Я не умер!"

После экзамена состоялся торжественный обед, где Разумовский, слышавший стихи Пушкина второй раз, решил сказать нечто приятное отцу поэта и намекнул на то, что дело не в стихах, а в той карьере, которая откроется юному лицеисту.

"Я бы желал, - произносит министр, - однако же образовать сына вашего в прозе".

"Оставьте его поэзии", - с жаром ответил Державин.

Через несколько месяцев Гаврила Романович говорит приехавшему к нему в гости С.Т.Аксакову, что "скоро явится свету второй Державин: это Пушкин, который еще в Лицее перещеголял всех писателей".

Пройдет еще год с небольшим, и лицеисты узнают о смерти Державина.

Тогда-то Дельвиг под свежим впечатлением события сочинит пророческие строки:

Не будет у обоих - ни у Дельвига, ни у Пушкина - державинской старости. Десять лет спустя Пушкин задумается о своем Ленском:

Но пока, в 1815 году, после кратких мгновений грусти у юных лицейских стихотворцев снова ощущение неизбежного счастья, молодой удачи.

И пишутся эпиграммы на чрезмерный аппетит Данзаса...

И вдруг все кидаются на лед, "окрылив железом ноги" (выражение "воспитанника Пушкина" ).

А Яковлев уже не просто паяс , а "паяс 200 номеров", что означает его умение изобразить 200 различных фигур (то есть лиц, зверей, ситуаций): сохранился составленный Матюшкиным список этих фигур, среди которых:

Кроме того, Яковлев изображал все и всех:

Под номером 129 мемуарист Матюшкин просит разрешения "пропустить имя": мы понимаем - сам Александр I!

И кто же догадается в ту пору, что шутливейшая эпитафия - акростих Николаю Ржевскому (вероятно, сочинение Илличевского) - это предсказание первой лицейской смерти:

И разве Пушкин не написал незадолго до этого сам себе:

Смерть казалась очень далекой, легкой, нереальной, не то что любовь, близкая и мучительная...

В Культурном центре «ЗИЛ» состоялась лекция филолога, преподавателя РАНХиГС Леонида Клейна «Евгений Онегин. Русская формула блаженства». Он рассказал, какой рецепт счастья предлагает своим читателям Пушкин и почему нельзя спрашивать, что случилось бы, ответь Татьяна Онегину взаимностью. «Лента.ру» записала основные тезисы его выступления.

В преподавательской практике встречаются студенты, которые не смогли или не захотели полностью прочесть, например, «Войну и Мир», но тех, кто не прочел «Евгения Онегина», довольно мало. Кроме того, этот роман обычно перечитывают - и дело не только в небольшом объеме произведения. Если мы возьмем содержание «Онегина» и начнем разбирать сюжет, окажется, что совершенно непонятно, чем же мы там интересуемся.

Сюжет ничтожен

Сюжет романа «Евгений Онегин» странный и, по большому счету, совершенно неактуальный. Мне рассказали, что англичане интересовались культурой России и, прекрасно зная Байрона, прочитали это произведение, после чего задали вопрос образованному русскому человеку: «Было два друга, один просто так убил другого, их девушки вышли замуж за военных. Это ваше все?»

В сюжете «Онегина» действительно нет ничего, о чем можно было бы серьезно говорить. В «Мертвых душах» - авантюрный сюжет, в «Войне и Мире», как в «Анне Карениной» и, например, «Обломове», понятен колоссальный авторский замысел. А здесь мы кому должны посочувствовать? Конечно, можно сказать, что это некорректный вопрос, но все-таки, есть ли там герои, на чью сторону мы можем встать?

Онегин, убив на поединке друга, «дожив бесцельно до двадцати шести годов», «ничем заняться не умел». Татьяна, как мне школьники говорили, «послала всего одну эсэмэс» и потом всю жизнь страдала. В сюжете этого романа нет того, что мы можем назвать (в кавычках или без) любовью. «Я вас люблю (к чему лукавить?), но я другому отдана и буду век ему верна» - эту фразу все русские люди знают. (Не в этом ли, кстати, одна из причин культурного кода, который программирует семейные несчастья в России?) Фактически Татьяна заявляет, что изменяет мужу, но делает это не так, как ей бы самой хотелось. Еще Пушкин, что очень важно, сам не дает возможности сочувствовать героям, он просто обрывает роман:

И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Читатель, мы теперь оставим,
Надолго... навсегда...

То есть проблема романа не в том, что же будет дальше, а в том, что дальше ничего нет. Получается, с одной стороны, сюжет ничтожен, а с другой - отношение Пушкина, который компонует обрывки жизни героев, чрезвычайно странное. И все это называется одним из главных произведений русской литературы! Только когда мы расстаемся с сюжетом и начинаем читать роман внутренним взором, становится ясно, почему же это все-таки главное произведение и почему мы наслаждаемся им.

Пушкин - и кукольник, и кукла

Если главная искра этого произведения высекается не в сюжете, то где? Мне кажется, что она, а точнее огонь, который «тлеет медленно», - это поэтическая интонация. Пушкин чрезвычайно дружелюбен, тактичен, психологичен и бережен к читательскому опыту человека, который берется за его роман. Поэт ничего не нагнетает, не заманивает нас сюжетом, не перегибает палку эмоций и страстей. Он находит невероятную поэтическую интонацию, и мы погружаемся в нее:

Но я плоды моих мечтаний
И гармонических затей
Читаю только старой няне,
Подруге юности моей,
Да после скучного обеда
Ко мне забредшего соседа,
Поймав нежданно за полу,
Душу трагедией в углу,
Или (но это кроме шуток),
Тоской и рифмами томим,
Бродя над озером моим,
Пугаю стадо диких уток:
Вняв пенью сладкозвучных строф,
Они слетают с берегов.

Фраза «тоской и рифмами томим» - может быть, то, ради чего пишется роман. Но чтобы сказать что-то серьезное и сокровенное, Пушкину нужно обернуть это в ворох блесток, шуток и несерьезности. Он, в первую очередь, поэт, и это для него самое главное, он весь роман как бы со стороны на себя смотрит: «Я думал уж о форме плана и как героя назову, покамест моего романа окончил первую главу». Еще одна странность: «Пересмотрел все это строго: противоречий очень много, но их исправить не хочу».

С одной стороны, он пытается провести какую-то сознательную работу, а с другой - уже первую главу закончил. То есть он в бреду, что ли, пишет? И если есть противоречия, почему бы их не исправить? Потому что Пушкину интересен процесс написания и он показывает нам, как произведение устроено. В парижском Центре Помпиду все канализационные трубы вывернуты наружу, Пушкин делает фактически то же самое открытие, но в литературе и на двести лет раньше.

Поэт, прежде всего, занят написанием романа и рефлексией по поводу того, как он пишет этот роман. Мы же, по большому счету, наслаждаемся не сюжетом, а беседой с автором. Одновременно с этим Пушкин сам является героем своего романа и говорит какие-то странные вещи, например: «Письмо Татьяны предо мной, его я свято берегу». А затем: «И даль свободного романа я сквозь магический кристалл еще неясно различал».

Позиция Пушкина (одновременно и кукольника, и куклы) очень хитрая, но она дает ему абсолютную свободу: он бродит среди этих героев, то выходя на сцену, то скрываясь за ней. В этот момент и создается объем произведения, которое вы никогда не назовете маленьким. Белинский говорил, что «Евгений Онегин» - это энциклопедия русской жизни. На мой взгляд, это, скорее, не энциклопедия, а грамматика того, как надо писать. Кстати, Анна Ахматова это очень хорошо чувствовала, у нее есть прекрасное четверостишие:

И было сердцу ничего не надо,
Когда пила я этот жгучий зной...
«Онегина» воздушная громада,
Как облако, стояла надо мной.

Самый популярный вопрос о романе: «А было ли это на самом деле? А прототипы кто?» Мы до чего хотим докопаться? Конечно, не было ничего на самом деле: реальность «Евгения Онегина» давно превзошла реальность своих прототипов, если они существовали. Этот роман знает любой русский человек, «Войну и мир» знает любой образованный человек. В этом смысле литература, то есть выдумка, оказалась гораздо реальнее, чем то, что происходило на самом деле. Пушкин вырывается в область свободы и начинает писать, когда отвлекается от сюжета:

Покамест упивайтесь ею,
Сей легкой жизнию, друзья!
Ее ничтожность разумею,
И мало к ней привязан я;
Для призраков закрыл я вежды;
Но отдаленные надежды
Тревожат сердце иногда:
Без неприметного следа
Мне было б грустно мир оставить.
Живу, пишу не для похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.

И чье-нибудь он сердце тронет;
И, сохраненная судьбой,
Быть может, в Лете не потонет
Строфа, слагаемая мной;
Быть может (лестная надежда!),
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был поэт!
Прими ж мои благодаренья,
Поклонник мирных Аонид…

Пушкин практически уверен в своем поэтическом бессмертии, но для него это объект для самоиронии. Человек не может воспринимать серьезность в очень больших дозах, и роман «Евгений Онегин» гомеопатичен, поскольку все самое важное в нем дается в таком количестве, чтобы можно было воспринять. У Пушкина отличное чувство меры - он описывает мир трагический, но абсолютно прекрасный. При этом каждому он дает необходимое. Тем, кому нужна любовная история, он дает ее:

И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей...
(Читатель ждет уж рифмы розы;
На, вот возьми ее скорей!)

Для своего же читателя он, конечно, пишет роман о себе и о литературе. Вот, пожалуй, главный пример блестящего чувства меры и виртуозной игры с читателем. (Строфе предшествует сцена, в которой Татьяна ждет появления Онегина с невероятным волнением.)

Но наконец она вздохнула
И встала со скамьи своей;
Пошла, но только повернула
В аллею, прямо перед ней,
Блистая взорами, Евгений
Стоит подобно грозной тени,
И, как огнем обожжена,
Остановилася она.

Это мощные строки, в них зарождается момент истины. И вдруг поэт заканчивает главу:

Но следствия нежданной встречи
Сегодня, милые друзья,
Пересказать не в силах я;
Мне должно после долгой речи
И погулять и отдохнуть:
Докончу после как-нибудь.

Пушкин над кем в этот момент издевается? Понятно, что над читателем, но не только: поэт показывает нам, что сама история не так важна, как кажется. Затем идет следующая глава, в которой пропущены первые шесть строф, то есть с нами продолжают играть. Дальше начинается объяснение Татьяны с Евгением, и оно тоже сбивает весь настрой, потому что Евгений говорит очень жесткие вещи, что недостоин и не влюблен. Это совсем не то, чего ожидала Татьяна. По сути, она поставлена перед Онегиным в такую же ситуацию, в какой читатель находится перед текстом: он ожидает сюжета, а ему говорят, что сюжет не важен. Татьяна - так же не подготовлена к жизни, как массовый читатель не подготовлен к чтению «Онегина».

Пушкинская формула счастья

Поэт говорит о матери Татьяны, которая в какой-то момент отодвинула романы, «солила на зиму грибы, вела расходы, брила лбы» и «...меж делом и досугом открыла тайну, как супругом самодержавно управлять». То есть мать Татьяны выбрала быт, а не культуру (или псевдокультуру). А Татьяна выбрала культуру - и кто из них прав? Пушкин намекает, что, возможно, мать Татьяны «привычкой усладила горе». Поэт подходит к тому, что его действительно волнует: как сделать так, чтобы попасть в такт жизни?

Вот Татьяна - влюбилась в Онегина, все сделала как положено, но несчастлива. Вот ее мать, которая хоть и по-другому, но тоже сделала как положено. Про нее непонятно, счастлива она или нет. У няни не было выбора, она тоже несчастлива. Выходит, все три женских персонажа несчастливы, по крайней мере, в семейной жизни.

Кто остается? Ленский, который, как это ни поразительно, счастлив, потому что, как говорилось в советском анекдоте, прожил жизнь, «не приходя в сознание». Ему не пришлось выбирать между культурой и бытом и не пришлось испытать никакого разочарования.

Быть может, он для блага мира
Иль хоть для славы был рожден;
Его умолкнувшая лира
Гремучий, непрерывный звон
В веках поднять могла. Поэта,
Быть может, на ступенях света
Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень,
Быть может, унесла с собою
Святую тайну, и для нас
Погиб животворящий глас,
И за могильною чертою
К ней не домчится гимн времен,
Благословение племен.

А может быть и то: поэта
Обыкновенный ждал удел.
Прошли бы юношества лета:
В нем пыл души бы охладел.
Во многом он бы изменился,

Расстался б с музами, женился,
В деревне счастлив и рогат
Носил бы стеганый халат;
Узнал бы жизнь на самом деле,
Подагру б в сорок лет имел,
Пил, ел, скучал, толстел, хирел,
И наконец в своей постеле
Скончался б посреди детей,
Плаксивых баб и лекарей

Это описано гораздо сочнее, чем «тайная лира».

Блажен, кто праздник жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто недочел ее романа

Как я с Онегиным моим.

Если упрощать, расстановка сил в романе такая: Татьяна читает произведения, не понимая, что между литературой и жизнью - пропасть, Онегин все понимает и мог бы быть хорошим поэтом, но он не поэт, а Ленский пишет второсортные произведения.

Онегин говорит Ленскому:

«Неужто ты влюблен в меньшую?»
- А что? - «Я выбрал бы другую,
Когда б я был, как ты, поэт.
В чертах у Ольги жизни нет.

Пушкин показывает тем самым, что человеческая душа живая, что никто не может быть всегда на высоте, на острие своего чувства, на вершине эмоций. Поэт не хочет никому, а особенно себе надоедать, он не хочет быть назидательным. Для поэта это чрезвычайно важный момент: как не сойти с ума от скуки (в экзистенциальном смысле, а не в смысле «чем бы заняться»). Он дает нам какие-то намеки на правильный выбор, например, через отца Татьяны, который жил естественной жизнью.

Он умер в час перед обедом,
Оплаканный своим соседом,
Детьми и верною женой
Чистосердечней, чем иной.
Он был простой и добрый барин,
И там, где прах его лежит,
Надгробный памятник гласит:
Смиренный грешник, Дмитрий Ларин,
Господний раб и бригадир
Под камнем сим вкушает мир.

Эта простая жизнь, по Пушкину, конечно, лучше каких-то претензий на сложную. Но Онегин (очень важно, что именно он - главный персонаж) простой жизнью жить не может, потому что у него уровень образования и культуры другой. Он умный человек, но живет слишком сложной жизнью. Почему? У него, очевидно, есть задатки быть деятельным, но он ничем не занимается: день и ночь у него перемешаны, масса контактов, многое он делает просто автоматически.

Ближе к финалу романа он попадает в ловушку: по-настоящему влюбляется и, в отличие от Татьяны, пишет письмо на русском, а не на французском языке, что очень важно. В отличие от Татьяны, он действительно ничего не хочет. Его накрыло волной настоящего чувства, и он прекрасно понимает, что это чувство безысходное, трагическое и с ним придется как-то жить, потому что никакого ответа не будет. Чувство Онегина нельзя топить ни в книжках, ни в идеале, потому что он влюбился в реальную Татьяну.

Онегин делал все не вовремя, а Татьяна сделала вовремя («пришла пора, она влюбилась»), но ничего не получилось ни у одного, ни у другой. Ленский сошел с дистанции, Ольгу как героя, на которого можно было бы ориентироваться, мы не рассматриваем. Получается, что тех, кто может попасть в такт жизни, в «Евгении Онегине» нет вообще.

Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто странным снам не предавался,
Кто черни светской не чуждался,
Кто в двадцать лет был франт иль хват,
А в тридцать выгодно женат;
Кто в пятьдесят освободился
От частных и других долгов,
Кто славы, денег и чинов
Спокойно в очередь добился,
О ком твердили целый век:
N. N. прекрасный человек.

Все герои поэта проваливают этот экзамен, кроме одного - самого поэта. Выходит, по Пушкину, этот экзамен можно не провалить только с помощью поэзии. То есть он дает рецепт, который практически никому пригодиться не может.

Вот, по-моему, главная строфа всего романа:

Познал я глас иных желаний,
Познал я новую печаль;
Для первых нет мне упований,
А старой мне печали жаль.
Мечты, мечты! где ваша сладость?
Где, вечная к ней рифма, младость?
Ужель и вправду наконец
Увял, увял ее венец?
Ужель и впрямь и в самом деле
Без элегических затей
Весна моих промчалась дней
(Что я шутя твердил доселе)?
И ей ужель возврата нет?
Ужель мне скоро тридцать лет?

Пушкин пытается сказать самое главное «без элегических затей»: дожить до тридцати лет в состоянии творчества гораздо сложнее, чем умереть в восемнадцать. Поэт столкнулся с тем, что жизнь продолжается и необходимо как-то этому продолжению отвечать каждым прожитым днем, и это очень сложно для думающего человека.

Уж разрешалася весна
И он не сделался поэтом,
Не умер, не сошел с ума.

Вот, собственно, разгадка: можно умереть, как Ленский. Можно сойти с ума, как Евгений в «Медном Всаднике», это тоже реакция на мир. А можно сделаться поэтом. Но если вы никто, вам очень трудно быть. Просто жить - невозможно. В этот момент «Евгений Онегин» поднимается на очень мощную философскую высоту. Значит ли это, что мы не можем счастливо жить? Понятно, что я не рискну отвечать на этот вопрос, но скажу: если мы не можем быть поэтами, то можем быть взрослыми читателями.

Прости ж и ты, мой спутник странный,
И ты, мой верный Идеал,
И ты, живой и постоянный,
Хоть малый труд. Я с вами знал
Всё, что завидно для поэта:
Забвенье жизни в бурях света,
Беседу сладкую друзей.
Промчалось много, много дней
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин в смутном сне
Явилися впервые мне -
И даль свободного романа
Я сквозь магический кристалл
Еще неясно различал.

У Пушкина есть этот «магический кристалл» культуры, сквозь который можно смотреть на мир и не сойти с ума. Для этого же нужно читать книги.

Но те, которым в дружной встрече
Я строфы первые читал...
Иных уж нет, а те далече,
Как Сади некогда сказал.
Без них Онегин дорисован.
А та, с которой образован
Татьяны милый Идеал...
О много, много Рок отъял!
Блажен, кто праздник Жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел Ее романа
И вдруг умел расстаться с ним,
Как я с Онегиным моим.

Обратите внимание: жизнь продолжается, и при этом она всегда обрывается неожиданно. Пушкин как бы задает вопрос: возможно ли о жизни рассказать в романе?

Взять любой роман-воспитание XVIII века, который обычно начинается с рождения главного героя, продолжается приключениями, а затем наступает старость - у читателя складывается иллюзия полной жизни. Пушкин же, обрывая свое произведение, странной композицией, бесконечными лирическими отступлениями, составляющими суть романа, показывает, что нет никакой формы, которой можно эту жизнь описать.

Как чрезвычайно трудно попасть в такт этой жизни, также чрезвычайно трудно найти литературную форму для того, что вы хотите сказать. Возможно, именно поэтому он и пишет роман в стихах, постоянно уходя от ответственности и не ставя точку. Поэт как бы говорит: вы можете поставить точку, но это не будет завершением. Или можно не ставить точку, а жизнь в этот момент закончится. В этом и заключается истинный трагизм романа и его очень искреннее, глубоко трагическое переживание жизни.

1.2.2. В чём своеобразие композиции стихотворения?

Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания 1.1.1-1.1.2.

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

Прочитайте приведённое ниже произведение и выполните задания 1.2.1-1.2.2.

М. Ю. Лермонтов, 1841

1.1.1. Что придаёт гибели Ленского особенный драматизм?

1.2.1. Почему поэт называет свою любовь к отчизне «странной»?

Пояснение.

1.1.1. Ленский - молодой поэт, вернувшийся из Германии, увлеченный философией и романтически настроенный. Помыслы его высоки и чисты:

Где благородное стремленье

И чувств и мыслей молодых,

Высоких, нежных, удалых…

И он погиб

Во цвете радостных надежд,

Их не свершив ещё для света.

Об этом сожалеет Пушкин, в этом драматизм истории Ленского.

1.2.1. Лермонтов не мыслил себя без родины, без России. А Россию не мыслил без русского народа.

Люблю отчизну я, но странною любовью!

Не победит ее рассудок мой, -

признается поэт в стихотворении «Родина». Эта любовь шла от самого сердца, которому были бесконечно дороги и «степей холодное молчанье», и «лесов безбрежных колыханье», и «разливы рек ее, подобные морям», и «дрожащие огни печальных деревень». Но взгляд поэта на любимую родину вовсе не был идеализированным. Его душу, стремящуюся к гармонии и счастью, не волновали ни «слава, купленная кровью», «ни полный гордого доверия покой», «ни темной старины заветные преданья». Он прекрасно видел все тяготы жизни своего народа, его страдания, возмущался крепостными порядками, жандармской империей с ее разделением на господ и рабов, на жандармов и «послушный им народ». И сердце поэта разрывалось на части. Потому что он все равно любил и не мог разлюбить все то, что называл «моим домом». В этом доме он «осужден страдать», но лишь в нем он может быть спокоен. Именно потому свою любовь к родине Лермонтов называл «странною» - в ней соединились счастье и боль, стремление сделать все возможное для родной земли и сознание собственного бессилия.

Пояснение.

1.1.2. Ленский - молодой поэт, вернувшийся из Германии, увлеченный философией и романтически настроенный. На страницах романа он очень трогателен и одновременно смешон. Читателя привлекает его чистота, юность, наивность и искренность чувств. Однако каково будущее Ленского? Автор сожалеет о том, что он погиб «во цвете радостных надежд, / Их не свершив ещё для света». Однако не исключается Пушкиным и тот вариант, что Ленского затянет обывательская жизнь, и он станет таким же провинциальным помещиком, каких встречает в доме Лариных.

1.2.2. Построение стихотворения отмечено высоким искусством лирической композиции. За начальными строчками следует изображение русской природы, большого мира России. Затем выступают частные, приближенные к наблюдателю детали пейзажа, непосредственно связанные с народным бытом. Наконец в финале появляется картина сельского праздника - «пляска с топаньем и свистом под говор пьяных мужиков», на которую поэт путешественник «смотреть до полночи готов». Усталость странника заставляет любить простой и надежный устрой деревенской мирной жизни.

6, XL-XLII. В трех строфах Пушкин рассматривает три варианта судьбы Ленского, останься юный поэт в живых: два диаметрально противоположных в крайних строфах - и промежуточный, в неопубликованной средней строфе. Естественно предположить равновероятность всех этих вариантов. (. . . . . . . . . . . . . . . . . .)

6, XL, 3. Лира - музыкальный инструмент, символ поэзии, см. примеч. к 1, XLVII, 6.

6, XL, 8. ...страдальческая тень - согласно поверьям Древних греков, тень - то, что остается от человека после его физической смерти, - обречена на вечные страдания. Местопребывание теней - Аид, в средневековом прочтении это слово - Ад. Рая древнегреческая мифология не знала, было в Аиде небольшое отделение Элизиум или Елисейские поля, где цвели грустные цветы Асфодели, и где пребывание теней не было слишком мучительным, но веселья тени не знали.

6, XL, 13. Гимн - хвалебная песнь в честь бога или героя.

6, XLI, 1. ...исполня... - наполнив.

6, XLI, 6. ...плесков... – рукоплесканий. Аплодисменты появились впервые в Древнем Риме в эпоху императора Августа.

6 , XLI, 10. Кутузов Михаил Илларионович (1745-1813), фельдмаршал - главнокомандующий русских войск в войне с Наполеоном, начиная с августа 1812. Умер в дороге, вскоре после изгнания наполеоновских войск, простудившись во время чествования его как победителя. Нельсон Горацио (1758-1805), вице-адмирал - английский флотоводец, был смертельно ранен в морском бою с французами при Трафальгаре, где его флот одержал решительную победу.
6 , XLI, 11. Наполеон Бонапарт (1769-1821), император Франции в 1804-14 и в течение “ста дней” 1815-го, последние годы жизни, после вторичного отречения от престола 22 июня 1815, провел в ссылке на острове Святой Елены, считаясь пленником англичан.
6 , XLI, 12. Рылеев Кондратий Федорович (1795-1826), один из руководителей восстания 14 декабря 1825 года в Петербурге, был повешен в числе пяти декабристов, приговоренных к смертной казни и похороненных на острове Голодай, о котором идет речь в 8 , L.
6 , XLI, 13. Велисарий (504?-565), византийский полководец, благодаря таланту которого рухнувшая в 476 году Римская империя на краткое время была почти восстановлена в своих границах, - по преданию, будучи интригами удален от двора императора, в конце жизни просил милостыню и был в этом состоянии опознан бывшим своим солдатом, в свое время почитавшим его за бога.
6 , XLI, 14. Свифт Джонатан (1667-1745), английский и ирландский политический деятель, настоятель собора в Дублине, заслуживший прозвище “некоронованный король Ирландии”, сражавшийся на литературном фронте посредством анонимных политических памфлетов (“Сказка о бочке”, “Письма суконщика”, “Скромное предложение”) и сатир (“Путешествия Лемюэля Гулливера”), - страдал медленно прогрессирующим заболеванием головного мозга. Однажды, прогуливаясь с другом, он обратил внимание на дерево с высохшей вершиной и сказал: “Я буду умирать, как это дерево - с головы”. И действительно, окончил свои дни в психиатрической лечебнице, которую ранее открыл с благотворительной целью на собственные деньги.

6, XLII, 6. Музы , (. . . . . . . . . . . . . . . . . .) - богини поэзии и других искусств(. . . . . . . . . . . . . . . . . .)

6, XLII, 7. ...рогат ... - М.И.Михельсон в своем филигранном труде “Русская мысль и речь” приводит (правда, в обратной последовательности) историю возникновения этого выражения(. . . . . . . . . . . . . . . . . .). Набоков(. . . . . . . . . . . . . . . . . .) уверяет, что, согласно труду C.Forbes"а, вышедшему в середине XIX века, первое упоминание о рогах как символе опозоренного мужа встречается у латинского писателя Артемидора, жившего в эпоху выселения евреев при императоре Адриане (годы правления 117-138). Кажется, к этому нечего добавить, но почему-то все молчат о том, что с древности до наших дней сохранился обычай дарить молодоженам оленьи рога, и что, если жена убегает из дома, то рога она обычно оставляет мужу.

6, XLII, 10. Подагра - ревматизм на почве отложения солей, болезнь суставов. Причиной ее традиционно считается сидячий образ жизни и пресыщение. Сравни с содержанием басни Лафонтена-Крылова “Подагра и Паук”.

6, XLII, 14. Лекарь - тот, кто лечит , т.е. врач.

6, XLIII, 2. Любовник - здесь: тот, кто влюблен.

6, XLIII, 5. ...влево... - странное указание(. . . . . . . . . . . . . . . . . .). Видимо, надо встать спиной к Петербургу; но тогда рождается мысль, что имения Онегина, Ленского и Лариных находятся не так далеко(. . . . . . . . . . . . . . . . . .), например на Оредежи, рядом с имением Набокова, что оставляет вполне логичным въезд Лариных в Москву через Тверскую заставу (7, XXXIX, 3-4), однако рушатся многие положения традиционной критической системы, которая на основании строф 4, XLI-XLII располагает имения героев “Онегина” рядом с владениями Пушкиных. (. . . . . . . . . . . . . . . . . .). Можно считать, конечно, что дорога упирается в помещичью усадьбу, и на могилу надо свернуть влево от главного фасада, но сказано: от селенья , т.е. большого села с храмом, а в известных мне планировках усадеб дорога сначала идет к храму, принимающему всех желающих, а уже в стороне располагается «элитное жилье ». Стало быть, следует принять, что, вероятно, указание “влево от селенья ” означает, что через село Красногорье проходит почтовый тракт с верстовыми столбами.

6, XLIII, 13-14. ...памятник простой - набившее нам оскомину со школьных времен объяснение расположения могилы Ленского заключается в следующем: в случае смерти дуэлянт теряет право быть похороненным в пределах кладбищенской ограды, т.к. дуэль приравнивается церковью к самоубийству - это мнение разделяет и Набоков (см. у него на стр. 473) (. . . . . . . . . . . . . . . . . .). Однако самого Пушкина отпевали в церкви, и можно привести множество примеров из истории России XIX века, когда погибшему на дуэли не было отказано в тех или иных церковных обрядах, в том числе и захоронении на кладбище (не обязательно представлять себе сельское кладбище погостом в пределах церковной ограды, где хоронят священнослужителей). В романе “Евгений Онегин” о могиле Ленского речь идет дважды (в 6, XLIII, 5 - 6, XLV, 4 и в 7, VI), что свидетельствует об особенном значении, которое придает ей автор. (. . . . . . . . . . . . . . . . . .)

6 , XLIV, 5-8. (. . . . . . . . . . . . . . . . . .)

6, XLIV, 11. Флёр , Flor (немецкий яз.) - тонкая прозрачная ткань, платок, прикрепленный булавками к шляпе. <Комм. С.А.Ивлева.>

6, XLV, 12. Убийца... - так считают все, в том числе и Онегин. Но, комментируя дуэль, мы, кажется, достаточно постарались показать, что действительный убийца Ленского - Зарецкий, который даже не дал своей жертве выспаться перед поединком (6, XXIV, 9-14).