«Облако в штанах» В. Маяковский. Анализ поэмы "облако в штанах" Другое название поэмы облако в штанах
Цель урока : показать логику развития идеи произведения.
Методические приемы : аналитическое чтение поэмы.
Ход урока.
I. Проверка домашнего задания.
Чтение и обсуждение выбранных стихотворений.
II. Слово учителя
С самых ранних стихов Маяковскому была присуща чрезмерная лирическая распахнутость, безоглядная внутренняя раскрытость. Между конкретным лирическим «я» поэта и его лирическим героем дистанции практически нет. Лирические переживания столь напряженны, что, о чем бы он ни писал, острая лирическая, индивидуальная интонация пронизывает ткань его поэзии. Такова и первая его поэма с загадочным и эпатирующим названием «Облако в штанах» (1915). Сам Маяковский определил ее как «тетраптих», смысл четырех частей которой - «долой вашу любовь», «долой ваше искусство», «долой ваш строй», «долой вашу религию».
III. Аналитическая беседа
Какие ассоциации, реминисценции вызывает это определение Маяковского?
(Категоричность суждений, заявлений лирического героя напоминает о бескомпромиссности, нигилизме, бунтарстве Базарова . Вспомним предмет споров Базарова и Кирсанова - он практически совпадает с тем, о чем пишет Маяковский.)
Какой образ объединяет части поэмы?
(Части поэмы связывает ведущий образ - лирическое «Я».)
Какими приемами он изображается?
(Основной прием изображения - антитеза . Противопоставление всему обществу в прологе поэмы вырастает до противопоставления всему мирозданию в конце. Это не просто спор, это дерзкий вызов, столь характерный для творчества раннего Маяковского (вспомним стихотворения «Нате!» , «Вам!»):
Вашу мысль,
мечтающую на размягченном мозгу,
как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
буду дразнить об окровавленный сердца лоскут,
досыта издеваюсь, нахальный и едкий. ("Облако в штанах", вступление)
Противостоять всему и вся и не сломаться под силу только небывало мощной личности. Отсюда следующий прием - гиперболизация образа: «Мир огромив мощью голоса, / иду - красивый, / двадцатидвухлетний»; гипербола может сочетаться со сравнением: «как небо, меняя тона». Диапазон этой личности - полюса: «бешеный» - «безукоризненно нежный, / не мужчина, а - облако в штанах!» Так проявляется смысл названия поэмы. Это самоирония, но основное чувство, захватившее героя, обозначено: «нежность». Как же она сочетается с бунтарской стихией поэмы?
Как изображается любовь в поэме?
Первая часть - предельно откровенный рассказ о любви. Реальность происходящего сознательно подчеркивается: «Это было, / было в Одессе». Любовь не преображает, а искажает «глыбу»-человека: «Меня сейчас узнать не могли бы: / жилистая громадина / стонет, / корчится». Оказывается, что этой «глыбе» «многое хочется». «Многое» вообще-то очень простое и человеческое:
Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце - холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.
Любовь у этой «громады» должна быть «маленьким, смирным любеночком». Почему? Громада исключительна, второй нет. Ласковый неологизм «любеночек», напоминающий «ребеночка», подчеркивает силу чувства, трогательной нежности. Герой на пределе чувства, каждая минута, час ожидания любимой - мука. И как итог страданий - казнь: «Упал двенадцатый час, / как с плахи голова казненного». Нервы обнажены, издерганы. Метафора реализуется «Нервы / большие, / маленькие, / многие! - / скачут бешеные, / и уже / у нервов подкашиваются ноги!»
Является, наконец, героиня. Разговор идет не о любви-нелюбви. Действие на лирического героя слов его возлюбленной передается скрежещущей звукописью:
Вошла ты,
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете -
Я выхожу замуж».
С помощью каких приемов передано психологическое состояние героя?
Психологическое состояние героя передано очень сильно - через внешнее его спокойствие: «Видите - спокоен как! / Как пульс покойника»; «а самое страшное / видели - лицо мое, / когда / я абсолютно спокоен?» Внутренние страдания, разорванность души подчеркнуты переносом (анжанбеман): надо сдержаться, а потому говорить четко, медленно, размеренно.
«Пожар сердца» сжигает героя: «Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу! / Рухнули. / Не выскочишь из сердца!» Здесь вывернут наизнанку фразеологизм «сердце выскакивает из груди». Катастрофа постигшая героя, сопоставима с мировыми катастрофами: «Крик последний, - / ты хоть / о том, что горю, в столетия выстони!»
Какова логика развития поэмы во второй части?
Трагедия любви переживается поэтом. Логично, что вторая часть - об отношениях героя и искусства. Начинается часть с решительного заявления героя: «Я над всем, что сделано, / ставлю «nihil» («ничто», лат.). Герой отрицает «вымученное», вялое искусство, которое делается так: «прежде чем начнет петься, / долго ходят, разомлев от брожения, / и тихо барахтается в тине сердца / глупая вобла воображения». «Выкипячивать» «из любвей и соловьев какое-то варево» - не для него. Эти «любви»-«соловьи» - не для улицы, которая «корчится безъязыкая». Буржуазность, обывательщина заполонили город, задавили своими тушами живые слова. Герой кричит, призывает взбунтоваться против «присосавшихся бесплатным приложением / к каждой двуспальной кровати»: «Мы сами творцы в горящем гимне!» Это гимн живой жизни, которая ставится выше «Я»:
Я,
златоустейший,
чье каждое слово
душу новородит,
именинит тело,
говорю вам:
мельчайшая пылинка живого
ценнее всего, что я сделаю и сделал!
(Обратим внимание на неологизмы
Маяковского).
Свою роль «крикогубый Заратустра» (ницшеанские мотивы вообще сильны у раннего Маяковского), говоря о грядущем «в терновом венке революций» «шестнадцатом годе», определяет четко:
А я у вас - его предтеча!
я - где боль, везде;
на каждой капле слезовой течи
распял себя на кресте.
Как вы понимаете эти слова?
Здесь герой уже отождествляет себя с самим Богом. Он готов на самопожертвование: «Душу вытащу, / растопчу, / чтоб большая! - / и окровавленную дам, как знамя». Вот цель и назначение поэзии и поэта, достойная «громады» личности героя.
Как эта цель показана в третьей части?
Мысль поэмы логически переходит к тем, кого вести под этим «знаменем», сделанным из «растоптанной души» героя:
От вас,
которые влюбленностью мокли,
от которых
в столетия слеза лилась,
уйду я,
солнце моноклем
вставлю в широко растопыренный глаз.
Кругом пошлость, бездарность, уродство. Герой уверен: «Сегодня / надо / кастетом / кроиться миру в черепе!» А где же признанные человечеством «гении»? Им уготована такая участь: «на цепочке Наполеона поведу, как мопса». Этот пошлый мир надо разрушить во что бы то ни стало:
Выньте, гулящие, руки из брюк -
берите камень, нож или бомбу,
а если у которого нету рук -
пришел чтоб и бился лбом бы!
Идите, голодненькие,
Потненькие,
покорненькие,
закисшие в блохастом грязненьке!
Идите!
Понедельники и вторники
окрасим кровью в праздники!
Сам же лирический герой берет на себя роль «тринадцатого апостола». С Богом он уже запросто: «может быть, Иисус Христос нюхает / моей души незабудки». -
Как лирическая любовная тема проявляется в четвертой части? Как она изменяется?
От глобальных замыслов по переделке мира герой возвращается к мыслям о своей любимой. Впрочем, он от этих мыслей и не уходил, они лишь сублимировались в мощнейшей творческой попытке бросить вызов всему мирозданию. Имя «Мария» выкрикивается многократно. Это мольба о любви. И герой становится покорным, чуть ли не униженным, «просто человеком»: «а я весь из мяса, / человек весь - тело твое просто прошу, / как просят христиане - «хлеб наш насущный /даждь нам днесь». Любимая заменяет все, она необходима, как «хлеб насущный». Поэт говорит о своем «в муках рожденном слове»: оно «величием равное Богу». В этом, конечно, кощунство, постепенно перерастающее в бунт против Бога.
Отказ любимой провоцирует этот бунт страдающего и отчаявшегося героя. Сначала он просто фамильярен:
Послушайте, господин бог!
Как вам не скучно
В облачный кисель
Ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?
Затем фамильярность переходит всякие границы: герой с Богом уже на «ты», откровенно хамит ему:
Мотаешь головой, кудластый?
Супишь седую бровь?
Ты думаешь -
этот,
за тобою, крыластый,
знает, что такое любовь?
Главное обвинение Богу не в неправильном устройстве мира, не в социальной несправедливости. Несовершенство мира в том, «отчего ты не выдумал, / чтоб было без мук / целовать, целовать, целовать?!» Отчаяние героя доходит до исступления, до бешенства, почти до сумасшествия, он выкрикивает страшные богохульства, стихия захлестывает его:
Я думал - ты всесильный божище,
А ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
Из-за голенища
Достаю сапожный ножик.
Крылатые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте перышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
Отсюда до Аляски!
Пустите!
Меня не остановите.
И вдруг смиряет себя: «Эй, вы! / Небо! / Снимите шляпу! / Я иду!» (он уже снова с небом на «вы», хотя гордость еще не задушена). Ничто не внемлет герою: «Глухо. / Вселенная спит, / положив на лапу / с клещами звезд огромное ухо».
IV. Заключительное слово учителя
Яростно конфликтуя с миром, герой обнаруживает свою бунтарскую сущность. Противоречивость героя, соединение в нем предельной «расхристанности» и предельной нежности, обостряют конфликт. Противоречивость, раздирающая героя, обрекает его на трагическое одиночество.
V. Практикум по поэме В.В.Маяковского «Облако в штанах»
1. Поэт Николай Асеев писал: «Облако в штанах» - издевательское название, заменившее первоначальное, запрещенное цензурой, и было первым опытом большой темы, построенной на противопоставлении существующих распорядков, институтов, учреждений тому, что идет им на смену, что чувствуется в воздухе, осязается стихе - грядущей революции».
Почему, по мнению Асеева, название поэмы «Облако в штанах» - «издевательское»?
Что имел в виду Асеев под «опытом большой темы»?
В чем заключается «противопоставление существующих распорядков»? Приведите примеры из текста.
2. В.Маяковский рассказывал в марте 1930 г.: «Оно («Облако в штанах») начато письмом в 1913/14 годах и сначала называлось «Тринадцатый апостол». Когда я пришел с этим произведением в цензуру, то меня спросили: «Что вы, на каторгу захотели?» Я сказал, что ни в коем случае, что это никак меня не устраивает. Тогда мне вычеркнули шесть страниц, в том числе и заглавие. Это вопрос о том, откуда взялось заглавие. Меня спросили - как я могу соединить лирику и большую грубость. Тогда я сказал: «Хорошо, я буду, если хотите, как бешеный, если хотите - буду самым нежным, не мужчина, а облако в штанах».
Почему первоначальное название поэмы «Тринадцатый апостол» вызвало у цензуры мысль о каторге?
В чем заключается соединение «лирики и большой грубости» в поэме «Облако в штанах»? Приведите примеры из текста.
В чем смысл нового названия поэмы? Как его объясняет сам поэт? Отражает ли название «Облако в штанах» характер лирического героя произведения?
3. «Стихотворения и поэмы, созданные в 1915 гг. («Облаков штанах», «Флейта и позвоночник»), говорили о том, что в литературу пришел крупный поэт-гуманист и проникновенный лирик. В поэме о любви, ограбленной современной жизнью («Облако в штанах»), громко звучит голос самого автора, факты его биографии обретают здесь высокое поэтическое обобщение...» (К. Д. Муратова).
Назовите «факты… биографии» В. Маяковского, которые можно узнать в его поэме?
По словам Муратовой, в поэме «громко звучит голос самого автора», так ли это? Обоснуйте свой ответ, приведите примеры из текста.
4. К.Д.Муратова пишет об «Облаке в штанах» : «Большую оригинальность поэме придает ее метафорическая насыщенность, в ней чуть ли не каждая строка метафорична. Примером материализованной метафоры может служить строка «пожар сердца» поэта, который тушат пожарные, или «больные нервы», что «мечутся отчаянной чечеткой», заставляя рухнуть штукатурку в нижнем этаже».
Что дает основание говорить о том, что в поэме «чуть ли не каждая строка метафорична»? Согласны ли вы с высказыванием критика?
Что, по вашему мнению, подразумевается под определением «материализованная метафора»? Приведите примеры такой метафоры в тексте поэмы.
5. «В «Облаке...» видна одна из главных особенностей мышления Маяковского: способность к мощным ассоциативным стяжениям весьма далеки друг от друга тем, образов, сюжетов. Что общего между Северяниным , Бисмарком и «тушами лабазников»? И какое отношение они имеют к страдающему отвергнутому любовнику - «тринадцатому апостолу», то предлагающему Богу завести в раю «девочек», то грозящему ему ножом?» (С. Бовин).
В чем, по мнению Бовина, заключается главная особенность «мышления Маяковского»? Найдите примеры такого мышления в тексте.
Исследователь ставит перед читателем определенные вопросы, касающиеся творчества Маяковского. Попытайтесь сами дать на них ответы. Нет ли ответов на них в самой поэме?
6. А.А.Михайлов пишет об «Облаке в штанах»: «Богохульство, агрессивная лексика, уличная грубость и нарочитый антиэстетизм выявляют анархические тенденции, бунтарскую стихию поэмы. И хотя Маяковский, богохульствуя, возвышает человека, но стихия захлестывает его: «Выньте, гулящие, руки из брюк, - берите камень, нож или бомбу...»
Что говорит, по мнению критика, об «анархических тенденциях» и «бунтарской стихии поэмы»? Согласны ли вы с этим?
Как, на ваш взгляд, «богохульствуя», Маяковский «возвышает человека»? Приведите примеры из текста.
«Облако в штанах»
Творчество В.В. Маяковского тематически разнопланово. В ранний период оно пронизано любовными переживаниями. В зрелые годы в нем господствует общественная проблематика.
Заслуженную известность принесли В.В. Маяковскому помы «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Война и мир» и «Человек». В них ярко воплотились стилевые особенности поэтики В.В. Маяковского: обилие неологизмов, которые легко и непринужденно включаются в текст произведений («изьиздеваюсь», «выжиревший», «любёночек», «декабрый» и т.д.), изысканные метафоры («окровавленный сердца лоскут», «сердце - холодной железкою»). Метафоричны и сами названия поэм: «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник».
Символично, что поэма «Облако в штанах» первоначально называлась «Тринадцатый апостол». В этом выразилась попытка противопоставить ее традиционному религиозному учению. Известно, что у Христа было двенадцать учеников-апостолов. Само слово «апостол» означает «посланник». По легенде, их избрал сам Христос и отправил по миру проповедовать его учение. Само название «Тринадцатый апостол» взрывает устоявшуюся религиозную традицию, указывает на то, что произведение претендует па общественно значимый факт действительности, а также подчеркивает исповедальный характер поэмы.
Апостолы обладали большой властью. Они были наделены способностью творить чудеса от имени Христа. Провозглашая себя тринадцатым апостолом, герой, по сути, заявляет миру о том, что возлагает на себя важную жизненную миссию. Как видно из дальнейшего развития сюжетной линии произведения, на миссия заключается в том, чтобы разоблачать существующие общественные пороки и с максимально возможной душевной открытостью показать миру силу человеческих чувств.
Поэму «Облако в штанах» называют иногда манифестом поэта. Это эмоционально насыщенное произведение. Его идейный смысл сам автор определил как четыре крика «допой»: долой вашу любовь, искусство, строй, религию. Лирический герой низвергает любовь, основанную на поиске выгоды и комфорта. Он выступает против жеманной поэзии для эстетов, наводнившей поэтические салоны того времени. Автор считает, что буржуазный строй не является исторически прогрессивным и не принесет счастье человечеству.
Композиционно поэма определена как тетраптих: она имеет маленькое вступление и четырехчастное деление. Стремление показать исключительность и неординарность лирического героя звучит во всех главах поэмы. В одной из них упоминается желтая кофта, в которую «душа от осмотров укутана». Известно, что сам В.В. Маяковский в жизни любил носить желтую кофту. Познакомившись с поэмой, читатель понимает, что подобный жест вызван не только и не столько желанием выделиться, но попыткой прикрыть нечто очень уязвимое и болезненное в душе за внешней оболочкой отчаянного вызова:
Хорошо, когда в желтую кофту
душа от осмотров укутана!
Пейзаж в поэме то готически возвышен («В стеклах дождинки серые свылись, гримасу громадили, как будто воют химеры Собора Парижской Богоматери»), то романтический («Что мне до Фауста, феерией ракет скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!»), то экспрессионистски шокирующий («Всех пешеходов морда обсосала, а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет: попались люди, проевшись насквозь и сочилось сквозь трещины сало, мутной рекой с экипажей стекала вместе с иссосанной булкой жевотина старых котлет»),
В лирическом герое сильно проповедническое, пророческое начало:
Где глаз людей обрывается куцый,
главой голодных орд
в терновом венце революций
грядет шестнадцатый год.
Смешение стилей, эпох, культурно-исторических реалий сменяется в поэме как в калейдоскопе. Сюжет представляет собой не последовательное развитие событий, а строится по ассоциативному принципу: фрагментарность, неопределенность, недосказанность - все эти особенности как нельзя более удачно отражают характер мятежной и кризисной эпохи начала века.
Лирический герой поэта переживает любовную трагедию. Героиню зовут Мария. Сюжет поэмы тяготеет к библейской обобщенности, и столь значимое в религиозном отношении имя для героини выбрано неслучайно. Герой и героиня контрастны во всем: он - огромный, неуклюжий индивидуалист, она - хрупкая, маленькая дочь своего общества.
Поэма написана в 1914-1915 годах, и в ней звучат отголоски антивоенных стихов этого времени:
Тело твое
я буду беречь и любить,
как солдат,
обрубленный войною,
ненужный,
ничей,
бережет свою единственную ногу.
Поэму принизывает ощущение грядущих перемен. Симво-личен финальный образ спящей Вселенной, уподобленной гигантской сторожевой собаке. Создается впечатление, что вот-вот она воспрянет ото сна.
Владимир Владимирович Маяковский потратил на данную поэму около года и наделил своего героя всеми своими чертами характера. Герой его поэмы лирический, он умеет любить и хочет, чтобы любили его. В самом начале произведения герой ожидает свою любимую девушку, и время так долго тянется, что ему кажется, будто всё над ним издевается. Даже капельки дождя словно танцуют перед ним и корчат рожицы, у него не хватает терпения, так он хочет увидеть любимую.
Когда же долгожданная встреча состоялась, герой этому был не рад. В его груди образовывается дыра, которую он называет пульсом покойника. Его любимая Мария, придя к нему, рассказала ему о том, что вскоре она выходит замуж, тем самым разбивает сердце молодому человеку. Молодой парень говорит о том, что он настолько боится забыть имя девушки, так же как и поэт боится забыть о написании своих произведений. Разочаровавшись в любви окончательно, юноша подается в политику.
И тут закружился вихрь описанных людей высмеивание власти, исторические личности и бездумную толпу, которая следует непонятно за кем и куда. Молодой человек говорит о том, что все эти жалкие и мелкие людишки не способные на любовь и даже представления не имеют что это. Каждый из них путает любовь с похотью и мешает это понятие с грязью. В итоге молодой человек разочаровывается в Боге и перестает верить. Он говорит о том, что Творец не увидел его сердечной раны и не понял разочарования и не смог ему помочь.
Молодой человек не перестает думать о Марии, он словно бьется в агонии и кричит во всеуслышание, что ему так больно и неприятно осознавать, что его бросили. Юноша понимает, что это бесполезно и что все рухнуло, поэтому он хочет, чтобы революция коснулась всего.
Вначале поэма называлась «Тринадцатый апостол», но название пришлось изменить, потому что Маяковский не хотел попасть на каторгу и назвал поэму «Облако в штанах». Где штаны для писателя выступают грубой тканью, так он выражал внешнее спокойствие героя своей поэмы. Когда Мария объявила об их расставании, молодой человек внешне остался невозмутимым. Облако же в названии олицетворяет внутренний мир юноши. Оставаясь невозмутимым внешне, внутри молодой человек сходил с ума, ему было очень горько и плохо. Таким образом, облако это легкое и невесомое что находится внутри человека.
Маяковский хотел написать о том, что внешне сильный и уверенный в себе мужчина, познав такое чувство как любовь, становится легким и невесомым словно облако. На протяжении всей поэмы молодой человек борется сам с собой, то теряя веру в Бога, то нежелание забывать Марию. Маяковский описал человека, который, несмотря на все его внешнее спокойствие, внутри очень сильно переживал.
Анализ стихотворения Облако в штанах Маяковского с цитатами
Изначально поэма имела другое название, «Тринадцать апостолов». Тринадцатым апостолом Маяковский видел себя. Но её не пропустила цензура. И название пришлось поменять. Поэт умудряется совместить несовместимое. Лёгкость, романтизм и бытовые аспекты повседневной жизни.
Он так и пишет, что «будет не мужчина, а облако в штанах». Именно ведь штаны в то время отождествлялись с сильной половиной человечества. Женщины брюки не носили. В поэме тесно переплетаются любовные мучения главного героя вместе с политикой. Под ним поэт подразумевает себя.
А что остаётся делать, если любимая девушка отказала? Надо с головой окунуться в работу или политику. Любовь – это золотая лестница без перил и оттуда можно слететь в любой момент. А падать всегда так больно.
Поэт с жаром обличает государственную машину, людей, стоящий у власти. Он наивно думает, что это даст ему забвение. Но не тут-то было. В отчаянии он обращается к богу. Но и он не может ему помощь. Поэт в сердцах называет его «недоучкой». Любовь не так-то просто вырвать из сердца и ума. Вместе с чувствами рухнул и тот старый мир. Теперь Маяковский готов принять революцию.
Поэма состоит из четырёх частей, которые объединены единым сюжетом и смыслом. Каждая часть – это отдельная тема. Ещё вначале поэт заявляет о том, что он противник любви, искусства, строя и религии. Одна часть – одно отрицание.
Часть первая – «Долой любовь». Любимая девушка его отвергла. Вторая часть – о том, что литература и творческая мысль погибнут в буржуазном обществе. Но лишь революция может их спасти. Третья и четвёртая части – протест строю и религии.
Главного героя, несмотря на отрицание всего и бунтарские замашки, всё-же можно считать нежным, лирическим. Поэт не побоялся во всеуслышание заявить: «Долой ваш строй!» И как его за такие строки не отправили в лагеря или на Колыму? Он считает, что революционный народ, одетый в одинаковые серые шинели, плодит войны и насилие. Смелое заявление!
Главную женскую героиню зовут Мария. Поэт не случайно дал ей это библейское имя. Он намекает на то, что она его отвергла, предала, как Иуда, который предал Христа. Она променяла нищего поэта на богатого мужчину за французское платье. Поэт мог одеть её только в табачный дым. Но разве за это можно осудить женщину? Сейчас многие девушки так и делают. «С милым рай в шалаше, если милый …атташе».
В делах сердечных, как и в делах мирских, увы, но Бог не помощник. Надо верить только в свои силы - основная мысль поэмы. Протест поэта – это реакция на окружающую обстановку. А любовные переживания, возможно, вообще придуманы для запутывания цензоров.
Вариант с цитатами
Свой тетраптих «Облако в штанах» Владимир Владимирович Маяковский написал в начале Первой мировой войны или Великой войны, как именуют ее в Западной Европе. Но что кубофутуристы, лидером которых считал себя Маяковский, что эгофутуристы (Игорь Северянин), что другие представители стихотворной богемы, интересовались ею мало. Их волновали совершенно другие проблемы. Яркая, очень необычная, носящая явно выраженный революционный характер, поэма вышла не под первоначальным названием «Тринадцатый апостол». За это названием Маяковского могли опять посадить в тюрьму, и поэт выбрал ничего никому не говорящее название. Но сама поэма – это крик души поэта, вернее четыре крика. Четыре крика «Долой».
В предисловии он прямо указывает концепцию поэмы. «Долой вашу любовь, искусство, строй, религию!». Именно об этом кричит героя Маяковского. Поэма начинается в лиричных тонах, хотя первый крик героя: «Долой вашу любовь». Мы узнаем о его неразделенных чувствах к Марии, мучениях и поисках ответов на неразрешимые вопросы. Тема любви - ведущая в поэме. Она в той или иной форме присутствует в каждой ее части. «Долой ваше искусство» - вот лозунг второй части поэмы. Автор считает, что искусство душат специально и только революция даст ему новый смысл и беспредельно расширит горизонты (как же он ошибался).
Ожиданием революции в то время жило все мыслящее российское общество. Не выделялся в этом ряду и Маяковский. «Долой ваш строй» - обязательное противопоставление поэтом себя всему «прогнившему» буржуазному обществу. Не обошел поэт и кризис религии, имевший серьезные последствия в начале прошлого века. Богоискательством занимались очень многие, в том числе и Лев Николаевич Толстой. Отрицали бога и божий промысел и революционеры, среди которых много времени провел Маяковский. Поэтому без крика героя: «Долой вашу религию» обойтись было нельзя. Тем более, что любимая девушка не только предает героя, но и фактически «продает» его. Совсем как Иуда Искариот.
В общем, эта поэма произведение уже настоящего Владимира Маяковского. Его напор, голос, ни схожий ни с кем слог. За показным нигилизмом открываются нежные, без всякой корысти чувства. Герой поэмы, как и ее автор делал все по-настоящему, в том числе любил и ненавидел. «Громада-любовь» и «Громада-ненависть» - это от него и про него.
Анализ стихотворения Облако в штанах по плану
Возможно вам будет интересно
- Анализ стихотворений разных авторов
- Анализ стихотворения Мандельштама Notre Dame (Нотр Дам)
Произведение «Notre Dame» было написано в 1912 году молодым Осипом, а также стало одним из стихотворений, которые стали частью его сборника Камень в 1916 году. В 1913 году произведение было написано в приложении
- Анализ стихотворения Кузнечик дорогой Ломоносова 6 класс
Произведение относится к многочисленным переводам, осуществленных автором, и является переложением одного из сочинений древнегреческого поэта Анакреона с добавлением в финале стихотворения двух строк собственного текста.
- Анализ стихотворения Я убит подо Ржевом Твардовского
Данное произведение принято относить к стихотворениям с патриотической лирикой, одним из тех, что были написаны Твардовским.
- Анализ стихотворения Листья падают листья падают Есенина
Произведение является частью позднего творчества поэта, поскольку написание относится к последнему году жизни автора, и по жанровой направленности представляет собой интимную лирику.
В этой статье мы расскажем об одной поэме Маяковского, проведем ее анализ. "Облако в штанах" - произведение, замысел которого появился у Владимира Владимировича в 1914 году. Сначала оно называлось "Тринадцатый апостол". Молодой поэт влюбился в Денисову Марию Александровну. Однако любовь эта была несчастной. Горечь переживаний Маяковский воплотил в стихах. Поэма была полностью завершена в 1915 году, летом. По частям, последовательно проведем ее анализ.
"Облако в штанах" (Маяковский). Композиция произведения
Из вступления и следующих за ним четырех частей состоит это произведение. Каждая из них реализует частную, конкретную идею. Их сущность определена самим Владимиром Владимировичем в предисловии к вышедшему немного позже второму изданию произведения. Это "четыре крика": "долой вашу любовь", "долой вашу религию", "долой ваш строй", "долой ваше искусство". О каждом из них мы расскажем подробнее, проводя анализ. "Облако в штанах" - поэма, разбирать которую весьма интересно.
Проблематика и тематика
Многопроблемное и многотемное произведение - "Облако в штанах". Тема поэта и толпы заявляется уже во вступлении. Противопоставляется безликой, инертной людской массе главный герой. "Красивый, двадцатидвухлетний" лирический герой контрастирует с миром низких образов и вещей. Это истрепанные, "как пословица" женщины; "залеженные", как больница, мужчины. Интересно, что если толпа остается неизменной, лирический герой меняется на глазах. Он то резкий и грубый, "нахальный и едкий", то ранимый, расслабленный, "безукоризненно нежный" - "облако в штанах", а не мужчина. Так в произведении проясняется смысл столь необычного названия, весьма характерного, кстати, для творчества Владимира Владимировича Маяковского, любившего использовать оригинальные яркие образы и меткие выражения.
Первая часть поэмы
Согласно авторскому замыслу, первая часть содержит первый крик: "Долой вашу любовь". Можно сказать, что тема любви является центральной во всем произведении. Ей посвящена, кроме первого раздела, еще и часть четвертого, как показывает проведенный нами анализ.
"Облако в штанах" открывается напряженным ожиданием: встречи с Марией ждет лирический герой. Так мучительно оно, что ему кажется, будто "ржут" и "хохочут" канделябры в спину, двери "ляскают", "режет" ножом полночь, гримасничают дождинки и т.д. Бесконечно долго, мучительно проходит время. Развернутая метафора о двенадцатом часе передает глубину страдания ожидающего. Маяковский пишет, что двенадцатый час упал, как "голова казненного" с плахи.
Это не просто свежая метафора, использованная Владимиром Владимировичем, как показывает выполненный нами анализ. "Облако в штанах" Маяковский наполнил глубоким внутренним содержанием: до такой степени высок в душе героя накал страстей, что кажется ему безысходным обычное течение времени. Оно воспринимается как физическая смерть. "Корчится", "стонет" герой, скоро "издерется рот" криком.
Трагическое известие
Наконец девушка появляется и сообщает ему, что выходит в скором времени замуж. Оглушительность и резкость этого известия сравнивает поэт с другим своим стихотворением под названием "Нате". Кражу Марии он уподобляет похищению знаменитой "Джоконды" из Лувра, а себя самого - погибшей Помпее.
Поражает в то же время почти нечеловеческое спокойствие и хладнокровие, с которыми лирический герой внешне воспринимает это трагическое известие. Он говорит, что "спокоен", однако сравнивает эту невозмутимость с "пульсом покойника". Такое сравнение означает безвозвратно, окончательно умершую надежду на взаимность.
Развитие темы любви во второй части
Тема любви во второй части данной поэмы получает новое решение. Это следует непременно отметить, проводя анализ поэмы "Облако в штанах". Маяковский во второй части говорит о любовной лирике, которая преобладала в поэзии, современной Владимиру Владимировичу. Она озабочена лишь тем, чтобы в стихах воспевать и "цветочек под росами", и "любовь", и "барышню". Пошлы и мелки эти темы, а поэты, "рифмами пиликая", "выкипячивают" "варево" из соловьев и любви. При этом они совсем не озабочены людскими страданиями. Поэты боятся, как "проказы", уличной толпы, бросаются сознательно от улицы. Однако люди города, по мнению лирического героя, чище омытого солнцем и морями "венецианского лазорья".
Нежизнеспособному искусству поэт противопоставляет подлинное, настоящее, а самого себя - пиликающим "поэтикам".
Третья часть поэмы
Маяковский Владимир Владимирович утверждал в одной из статей, что поэзия современности - поэзия борьбы. Данная публицистическая формула получила художественное выражение в интересующем нас произведении. Она продолжает развиваться и в следующей, третьей части такого произведения, как поэма "Облако в штанах", анализ которой мы проводим. Не соответствующей требованиям современности лирикой считал Владимир Владимирович творчество Северянина. В поэму поэтому вводится неприятный портрет этого автора, его "пропитое лицо". По мысли лирического героя, любой автор должен быть озабочен не изяществом своих творений, а в первую очередь силой воздействия их на читателей.
Развитие темы любви в третьей части поэмы "Облако в штанах"
Краткий анализ третьей части поэмы следующий. Владимир Владимирович Маяковский в ней поднимается до отрицания жестокого и бесчеловечного строя, господствовавшего в то время, по его мнению, в нашей стране. Неприемлемой для него является жизнь "жирных". Тема любви здесь новой гранью поворачивается в поэме. Воспроизводится автором пародия на любовь - извращение, разврат, похоть. Женщиной предстает вся земля, которая рисуется как "любовница" Ротшильда - "обжиревшей". Настоящая любовь противопоставляется похоти.
"Долой ваш строй!"
Существующий строй рождает "бойни", расстрелы, убийства, войны. Такое устройство сопровождается "человечьим месивом", опустошениями, предательствами, разбоями. Оно создает палаты сумасшедших домов и лепрозории-тюрьмы, в которых томятся заключенные. Грязно и продажно это общество. Именно поэтому поэт призывает "долой ваш строй!". Однако не просто бросает в толпу Владимир Владимирович Маяковский этот лозунг-крик. Он зовет к открытой борьбе людей города, призывает вздымать "окровавленные туши". Герой, становясь "тринадцатым апостолом", противостоит хозяевам жизни, сильным мира сего.
Главная тема четвертой части
Анализ стихотворения "Облако в штанах" переходит к описанию четвертой части. Ведущей в ней становится тема Бога. Она подготовлена уже предшествующими, в которых обозначена враждебность с Богом, наблюдающим равнодушно за страданиями людей. В открытую войну с ним вступает поэт, он отрицает его всемогущество, всесилие, всеведение. Даже на оскорбление идет герой ("крохотный божик") и достает сапожный ножик для того, чтобы раскроить его.
Основное обвинение, которое бросается Богу, заключается в том, что он не позаботился о счастье в любви, о том, чтобы можно было целовать "без мук". Вновь, как в начале произведения, лирический герой обращается к Марии. Опять и клятвы, и нежность, и властные требования, и стоны, и упреки, и мольбы. Однако напрасно надеется поэт на взаимность. Остается ему лишь кровоточащее сердце. Его несет он, подобно тому, как собака - лапу, "перееханную поездом".
Финал поэмы
Финал поэмы составляет картина космических масштабов и высот, бесконечных пространств. Враждебное небо высится, зловещие звезды сияют. Поэт ждет, что небо перед ним снимет шляпу в ответ на вызов. Однако спит Вселенная, положив на огромное ухо "лапу с клещами звезд".
Таков анализ произведения "Облако в штанах". Мы провели его последовательно, с опорой на текст поэмы. Надеемся, эта информация будет вам полезна. Анализ стиха "Облако в штанах" можно и дополнить, включив ваши собственные размышления и наблюдения. Маяковский - весьма своеобразный и любопытный поэт, который изучается обычно с большим интересом даже школьниками.
«Облако в штанах» Владимир Маяковский
Тетраптих
(Вступление)
Вашу мысль,
мечтающую на размягченном мозгу,
как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:
досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.У меня в душе ни одного седого волоса,
и старческой нежности нет в ней!
Мир огромив мощью голоса,
иду - красивый,
двадцатидвухлетний.Нежные!
Вы любовь на скрипки ложите.
Любовь на литавры ложит грубый.
А себя, как я, вывернуть не можете,
чтобы были одни сплошные губы!Приходите учиться -
из гостиной батистовая,
чинная чиновница ангельской лиги.И которая губы спокойно перелистывает,
как кухарка страницы поваренной книги.Хотите -
буду от мяса бешеный
— и, как небо, меняя тона -
хотите -
буду безукоризненно нежный,
не мужчина, а - облако в штанах!Не верю, что есть цветочная Ницца!
Мною опять славословятся
мужчины, залежанные, как больница,
и женщины, истрепанные, как пословица.Вы думаете, это бредит малярия?
Это было,
было в Одессе.«Приду в четыре», - сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.Вот и вечер
в ночную жуть
ушел от окон,
хмурый,
декабрый.В дряхлую спину хохочут и ржут
канделябры.Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце - холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая -
большая или крошечная?
Откуда большая у тела такого:
должно быть, маленький,
смирный любеночек.
Она шарахается автомобильных гудков.
Любит звоночки коночек.Еще и еще,
уткнувшись дождю
лицом в его лицо рябое,
жду,
обрызганный громом городского прибоя.Полночь, с ножом мечась,
догнала,
зарезала, -
вон его!Упал двенадцатый час,
как с плахи голова казненного.В стеклах дождинки серые
свылись,
гримасу громадили,
как будто воют химеры
Собора Парижской Богоматери.Проклятая!
Что же, и этого не хватит?
Скоро криком издерется рот.
Слышу:
тихо,
как больной с кровати,
спрыгнул нерв.
И вот, -
сначала прошелся
едва-едва,
потом забегал,
взволнованный,
четкий.
Теперь и он и новые два
мечутся отчаянной чечеткой.Рухнула штукатурка в нижнем этаже.
Нервы -
большие,
маленькие,
многие! -
скачут бешеные,
и ужеу нервов подкашиваются ноги!
А ночь по комнате тинится и тинится, -
из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.Двери вдруг заляскали,
будто у гостиницы
не попадает зуб на зуб.Вошла ты,
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете -
я выхожу замуж».Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите - спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть», -
а я одно видел:
вы - Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!Дразните?
«Меньше, чем у нищего копеек,
у вас изумрудов безумий».
Помните!
Погибла Помпея,
когда раздразнили Везувий!Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен, -
а самое страшное
видели -
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?И чувствую -
«я»
для меня мало.
Кто-то из меня вырывается упрямо.Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
У него пожар сердца.
Скажите сестрам, Люде и Оле, -
ему уже некуда деться.
Каждое слово,
даже шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая проститутка
из горящего публичного дома.
Люди нюхают -
запахло жареным!
Нагнали каких-то.
Блестящие!
В касках!
Нельзя сапожища!
Скажите пожарным:
на сердце горящее лезут в ласках.
Я сам.
Глаза наслезненные бочками выкачу.
Дайте о ребра опереться.
Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
Рухнули.
Не выскочишь из сердца!На лице обгорающем
из трещины губ
обугленный поцелуишко броситься вырос.
Мама!
Петь не могу.
У церковки сердца занимается клирос!Обгорелые фигурки слов и чисел
из черепа,
как дети из горящего здания.
Так страх
схватиться за небо
высил
горящие руки «Лузитании».Трясущимся людям
в квартирное тихо
стоглазое зарево рвется с пристани.
Крик последний, -
ты хоть
о том, что горю, в столетия выстони!Славьте меня!
Я великим не чета.
Я над всем, что сделано,
ставлю «nihil».Я раньше думал -
книги делаются так:
пришел поэт,
легко разжал уста,
и сразу запел вдохновенный простак -
пожалуйста!
А оказывается -
прежде чем начнет петься,
долго ходят, размозолев от брожения,
и тихо барахтается в тине сердца
глупая вобла воображения.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
из любвей и соловьев какое-то варево,
улица корчится безъязыкая -
ей нечем кричать и разговаривать.Городов вавилонские башни,
возгордясь, возносим снова,
а бог
города на пашни
рушит,
мешая слово.Улица муку молча перла.
Крик торчком стоял из глотки.
Топорщились, застрявшие поперек горла,
пухлые taxi и костлявые пролетки
грудь испешеходили.Чахотки площе.
Город дорогу мраком запер.И когда -
все-таки! -
выхаркнула давку на площадь,
спихнув наступившую на горло паперть,
думалось:
в хорах архангелова хорала
бог, ограбленный, идет карать!А улица присела и заорала:
«Идемте жрать!»Гримируют городу Круппы и Круппики
грозящих бровей морщь,
а во рту
умерших слов разлагаются трупики,
только два живут, жирея -
«сволочь»
и еще какое-то,
кажется, «борщ».Поэты,
размокшие в плаче и всхлипе,
бросились от улицы, ероша космы:
«Как двумя такими выпеть
и барышню,
и любовь,
и цветочек под росами?»
А за поэтами -
уличные тыщи:
студенты,
проститутки,
подрядчики.Господа!
Остановитесь!
Вы не нищие,
вы не смеете просить подачки!Нам, здоровенным,
с шаго саженьим,
надо не слушать, а рвать их -
их,
присосавшихся бесплатным приложением
к каждой двуспальной кровати!Их ли смиренно просить:
«Помоги мне!»
Молить о гимне,
об оратории!
Мы сами творцы в горящем гимне -
шуме фабрики и лаборатории.Что мне до Фауста,
феерией ракет
скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!
Я знаю -
гвоздь у меня в сапоге
кошмарней, чем фантазия у Гете!Я,
златоустейший,
чье каждое слово
душу новородит,
именинит тело,
говорю вам:
мельчайшая пылинка живого
ценнее всего, что я сделаю и сделал!Слушайте!
Проповедует,
мечась и стеня,
сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
Мы
с лицом, как заспанная простыня,
с губами, обвисшими, как люстра,
мы,
каторжане города-лепрозория,
где золото и грязь изъязвили проказу, -
мы чище венецианского лазорья,
морями и солнцами омытого сразу!Плевать, что нет
у Гомеров и Овидиев
людей, как мы,
от копоти в оспе.
Я знаю -
солнце померкло б, увидев
наших душ золотые россыпи!Жилы и мускулы - молитв верней.
Нам ли вымаливать милостей времени!
Мы -
каждый -
держим в своей пятерне
миров приводные ремни!Это взвело на Голгофы аудиторий
Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,
и не было ни одного,
который
не кричал бы:
«Распни,
распни его!»
Но мне -
люди,
и те, что обидели -
вы мне всего дороже и ближе.Видели,
как собака бьющую руку лижет?!Я,
обсмеянный у сегодняшнего племени,
как длинный
скабрезный анекдот,
вижу идущего через горы времени,
которого не видит никто.Где глаз людей обрывается куцый,
главой голодных орд,
в терновом венце революций
грядет шестнадцатый год.А я у вас - его предтеча;
я - где боль, везде;
на каждой капле слезовой течи
распял себя на кресте.
Уже ничего простить нельзя.
Я выжег души, где нежность растили.
Это труднее, чем взять
тысячу тысяч Бастилий!И когда,
приход его
мятежом оглашая,
выйдете к спасителю -
вам я
душу вытащу,
растопчу,
чтоб большая! -
и окровавленную дам, как знамя.Ах, зачем это,
откуда это
в светлое весело
грязных кулачищ замах!Пришла
и голову отчаянием занавесила
мысль о сумасшедших домах.И -
как в гибель дредноута
от душащих спазм
бросаются в разинутый люк -
сквозь свой
до крика разодранный глаз
лез, обезумев, Бурлюк.
Почти окровавив исслезенные веки,
вылез,
встал,
пошел
и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
взял и сказал:
«Хорошо!»
Хорошо, когда в желтую кофту
душа от осмотров укутана!
Хорошо,
когда брошенный в зубы эшафоту,
крикнуть:
«Пейте какао Ван-Гутена!»И эту секунду,
бенгальскую,
громкую,
я ни на что б не выменял,
я ни на…А из сигарного дыма
ликерною рюмкой
вытягивалось пропитое лицо Северянина.
Как вы смеете называться поэтом
и, серенький, чирикать, как перепел!
Сегодня
надо
кастетом
кроиться миру в черепе!Вы,
обеспокоенные мыслью одной -
«изящно пляшу ли», -
смотрите, как развлекаюсь
я -
площадной
сутенер и карточный шулер.
От вас,
которые влюбленностью мокли,
от которых
в столетия слеза лилась,
уйду я,
солнце моноклем
вставлю в широко растопыренный глаз.Невероятно себя нарядив,
пойду по земле,
чтоб нравился и жегся,
а впереди
на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
Вся земля поляжет женщиной,
заерзает мясами, хотя отдаться;
вещи оживут -
губы вещины
засюсюкают:
«цаца, цаца, цаца!»Вдруг
и тучи
и облачное прочее
подняло на небе невероятную качку,
как будто расходятся белые рабочие,
небу объявив озлобленную стачку.
Гром из-за тучи, зверея, вылез,
громадные ноздри задорно высморкая,
и небье лицо секунду кривилось
суровой гримасой железного Бисмарка.
И кто-то,
запутавшись в облачных путах,
вытянул руки к кафе -
и будто по-женски,
и нежный как будто,
и будто бы пушки лафет.Вы думаете -
это солнце нежненько
треплет по щечке кафе?
Это опять расстрелять мятежников
грядет генерал Галифе!Выньте, гулящие, руки из брюк -
берите камень, нож или бомбу,
а если у которого нету рук -
пришел чтоб и бился лбом бы!
Идите, голодненькие,
потненькие,
покорненькие,
закисшие в блохастом грязненьке!
Идите!
Понедельники и вторники
окрасим кровью в праздники!
Пускай земле под ножами припомнится,
кого хотела опошлить!Земле,
обжиревшей, как любовница,
которую вылюбил Ротшильд!
Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
как у каждого порядочного праздника -
выше вздымайте, фонарные столбы,
окровавленные туши лабазников.Изругивался,
вымаливался,
резал,
лез за кем-то
вгрызаться в бока.На небе, красный, как марсельеза,
вздрагивал, околевая, закат.Уже сумашествие.
Ничего не будет.
Ночь придет,
перекусит
и съест.
Видите -
небо опять иудит
пригоршнью обгрызанных предательством звезд?Пришла.
Пирует Мамаем,
задом на город насев.
Эту ночь глазами не проломаем,
черную, как Азеф!Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
вином обливаю душу и скатерть
и вижу:
в углу - глаза круглы, -
глазами в сердце въелась богоматерь.
Чего одаривать по шаблону намалеванному
сиянием трактирную ораву!
Видишь - опять
голгофнику оплеванному
предпочитают Варавву?
Может быть, нарочно я
в человечьем месиве
лицом никого не новей.
Я,
может быть,
самый красивый
из всех твоих сыновей.
Дай им,
заплесневшим в радости,
скорой смерти времени,
чтоб стали дети, должные подрасти,
мальчики - отцы,
девочки - забеременели.
И новым рожденным дай обрасти
пытливой сединой волхвов,
и придут они -
и будут детей крестить
именами моих стихов.Я, воспевающий машину и Англию,
может быть, просто,
в самом обыкновенном Евангелии
тринадцатый апостол.
И когда мой голос
похабно ухает -
от часа к часу,
целые сутки,
может быть, Иисус Христос нюхает
моей души незабудки.Мария! Мария! Мария!
Пусти, Мария!
Я не могу на улицах!
Не хочешь?
Ждешь,
как щеки провалятся ямкою
попробованный всеми,
пресный,
я приду
и беззубо прошамкаю,
что сегодня я
«удивительно честный».
Мария,
видишь -
я уже начал сутулиться.В улицах
люди жир продырявят в четырехэтажных зобах,
высунут глазки,
потертые в сорокгодовой таске, -
перехихикиваться,
что у меня в зубах
— опять! -
черствая булка вчерашней ласки.
Дождь обрыдал тротуары,
лужами сжатый жулик,
мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
а на седых ресницах -
да! -
на ресницах морозных сосулек
слезы из глаз -
да! -
из опущенных глаз водосточных труб.
Всех пешеходов морда дождя обсосала,
а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет;
лопались люди,
проевшись насквозь,
и сочилось сквозь трещины сало,
мутной рекой с экипажей стекала
вместе с иссосанной булкой
жевотина старых котлет.Мария!
Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?
Птица
побирается песней,
поет,
голодна и звонка,
а я человек, Мария,
простой,
выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни.
Мария, хочешь такого?
Пусти, Мария!
Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка!Звереют улиц выгоны.
На шее ссадиной пальцы давки.Видишь - натыканы
в глаза из дамских шляп булавки!Детка!
Не бойся,
что у меня на шее воловьей
потноживотые женщины мокрой горою сидят, -
это сквозь жизнь я тащу
миллионы огромных чистых любовей
и миллион миллионов маленьких грязных любят.
Не бойся,
что снова,
в измены ненастье,
прильну я к тысячам хорошеньких лиц, -
«любящие Маяковского!»-
да ведь это ж династия
на сердце сумасшедшего восшедших цариц.
Мария, ближе!
В раздетом бесстыдстве,
в боящейся дрожи ли,
но дай твоих губ неисцветшую прелесть:
я с сердцем ни разу до мая не дожили,
а в прожитой жизни
лишь сотый апрель есть.
Мария!Поэт сонеты поет Тиане,
а я -
весь из мяса,
человек весь -
тело твое просто прошу,
как просят христиане -
«хлеб наш насущный
даждь нам днесь».Мария - дай!
Мария!
Имя твое я боюсь забыть,
как поэт боится забыть
какое-то
в муках ночей рожденное слово,
величием равное богу.
Тело твое
я буду беречь и любить,
как солдат,
обрубленный войною,
ненужный,
ничей,
бережет свою единственную ногу.
Мария -
не хочешь?
Не хочешь!Значит - опять
темно и понуро
сердце возьму,
слезами окапав,
нести,
как собака,
которая в конуру
несет
перееханную поездом лапу.
Кровью сердце дорогу радую,
липнет цветами у пыли кителя.
Тысячу раз опляшет Иродиадой
солнце землю -
голову Крестителя.
И когда мое количество лет
выпляшет до конца -
миллионом кровинок устелется след
к дому моего отца.Вылезу
грязный (от ночевок в канавах),
стану бок о бок,
наклонюсь
и скажу ему на ухо:
— Послушайте, господин бог!
Как вам не скушно
в облачный кисель
ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?
Давайте - знаете -
устроимте карусель
на дереве изучения добра и зла!
Вездесущий, ты будешь в каждом шкапу,
и вина такие расставим по столу,
чтоб захотелось пройтись в ки-ка-пу
хмурому Петру Апостолу.
А в рае опять поселим Евочек:
прикажи, -
сегодня ночью ж
со всех бульваров красивейших девочек
я натащу тебе.
Хочешь?
Не хочешь?
Мотаешь головою, кудластый?
Супишь седую бровь?
Ты думаешь -
этот,
за тобою, крыластый,
знает, что такое любовь?
Я тоже ангел, я был им -
сахарным барашком выглядывал в глаз,
но больше не хочу дарить кобылам
из сервской муки изваянных ваз.
Всемогущий, ты выдумал пару рук,
сделал,
что у каждого есть голова, -
отчего ты не выдумал,
чтоб было без мук
целовать, целовать, целовать?!
Я думал - ты всесильный божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
из-за голенища
достаю сапожный ножик.
Крыластые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте перышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
отсюда до Аляски!Меня не остановите.
Вру я,
в праве ли,
но я не могу быть спокойней.
Смотрите -
звезды опять обезглавили
и небо окровавили бойней!
Эй, вы!
Небо!
Снимите шляпу!
Я иду!Вселенная спит,
положив на лапу
с клещами звезд огромное ухо.
Анализ поэмы Маяковского «Облако в штанах»
Любовная лирика поэта Владимира Маяковского весьма необычна и неординарна. В ней легко уживаются нежность и чувственность, страсть и агрессия, а также грубость, самомнение, гордыня и тщеславие. Подобный феерический «коктейль» способен вызвать у читателей самые разнообразные чувства, однако никого не оставляет равнодушным.
К раннему периоду творчества Маяковского относится очень своеобразная и импульсивная поэма «Облако в штанах». Над ней поэт работал почти 17 месяцев и впервые представил свое произведение летом 1915 года в Петербурге, где на квартире у Эльзы Брик проходили литературные чтения. Там Маяковский познакомился с младшей сестрой хозяйки, Лилей Брик, которая на долгие годы стала музой поэта. Именно ей автор и посвятил свою поэму, которая несмотря на довольно своеобразное и вызывающее содержание все же не лишена определенного изящества и романтизма.
Примечательно, что изначально это произведение называлось «Тринадцать апостолов» и было практически вдвое длиннее, чем «Облако в штанах» . Причем, в роли тринадцатого апостола выступал сам Маяковский, который взял на себя смелость судить людей и их поступки. Однако название поэмы, равно как и отдельные ее части, при первой публикации были запрещены цензурой, поэтому поэту пришлось убрать особо острые социальные и политические моменты, превратив довольно жесткое и бунтарское произведение в образец новой любовной лирики.
Начинается поэма с того, что ее двадцатидвух летний герой, в образе которого выступает сам автор, переживает глубокую личную трагедию. Его возлюбленная Мария, которой он назначает свидание, не приходит к назначенному часу, В характерной для поэта манере, рублеными и прямолинейными фразами описываются душевные терзания главного героя, для которого каждый удар часов отдается болью в сердце. Переживания превращают молодого человека в дряхлого сгорбленного старика, который, прислонившись лбом к оконному стеклу и вглядываясь в темноту, задается вопросом: «Будет любовь или нет?».
К тому моменту, когда Мария все же появляется на пороге его комнаты и сообщает, что выходит замуж за другого, главный герой более не испытывает ничего, кроме испепеляющей ненависти . Причем, распространяется она не столько на бывшую возлюбленную, сколько на жестокий и несправедливый мир, где люди заключают браки по расчету, а не по любви, а главной ценностью являются деньги, а не чувства.
Последующие части поэмы посвящены гневному обличению общества , которое погрязло в грехах, но совершенно не обращает на это внимания. При этом Маяковский затрагивает не только материальные, но и духовные аспекты жизни людей, утверждая, что именно вера в Бога делает их рабами. То и дело автор пытается опустить читателя на землю, используя очень емкие и образные сравнения вроде «гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем фантазия у Гете». При этом поэт мастерски показывает, какой путь проделывает его герой для того, чтобы очистить свое самосознание и избавиться от ненужных чувств, которые мешают ему быть сильным, жестким, решительным и непреклонным. Однако именно несчастная любовь заставляет его переосмыслить жизненные ценности и изменить приоритеты, направив свою энергию на то, чтобы изменить этот грешный мир.
«Я знаю - солнце померкло б, увидев наших душ золотые россыпи», - утверждает Владимир Маяковский, подчеркивая тем самым, что каждый человек является вполне самодостаточным и гордым существом, который в состоянии сделать свою жизнь счастливой, избавиться от сомнений и душевных терзаний. При этом автор утверждает, что небу нет никакого дела до того, что происходит на земле, и рассчитывать на помощь высших сил не приходится, потому как «вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо».
