Олег пеньковский - шпион особого назначения. Пеньковский: тайна шпиона, который спас мир В греции арест петра пеньковского

Кем же на самом деле был Олег Пеньковский: ординарным отщепенцем и шпионом, так и не спасшим мир, или выдающимся разведчиком, сослужившим немалую службу на благо всего человечества? В своих записках «От КГБ до ФСБ» я, как мне представляется, дал вполне исчерпывающий ответ на только что поставленный мною вопрос. И ответ этот был таков: Олег Пеньковский – это бывший офицер Советской армии, совершивший государственную измену в начале 1960-х годов (изменивший Родине, – по терминологии тех лет), разоблаченный органами государственной безопасности и расстрелянный в соответствии с законами того времени.

Казалось бы, ну что еще можно добавить к вышесказанному? Ан, нет, оказывается, что добавлять можно еще очень и очень много. Одним словом, тему эту закрывать явно преждевременно, и вот почему.

На моем рабочем столе (не в компьютере, а на настоящем деревянном столе) лежат две книги. Обе изданы в 2016 году. Одна из них называется «Легендарные разведчики. На передовой вдали от фронта – внешняя разведка в годы Великой Отечественной войны». Книга вышла в издательстве «Молодая гвардия», в серии «Жизнь замечательных людей». Автор – Николай Долгополов.

Вторая книга, вышедшая в свет в издательстве «Просвещение» и озаглавленная «Записки из чемодана», как следует из вынесенного на обложку анонса, является проектом Александра Хинштейна. Автором же самих записок является Иван Серов, первый председатель КГБ при Совете Министров СССР, затем начальник ГРУ, генерал армии. После разоблачения шпиона Пеньковского – сотрудника ГРУ – Серов был разжалован в генерал-майоры, лишен звания Героя Советского Союза, которого был удостоен за героическое руководство наступательными операциями при взятии Берлина, а в итоге – исключен из рядов КПСС. Скончался в 1990 году. Вообще-то, Хинштейна, на мой взгляд, можно было бы по праву назвать соавтором книги, но не о том сейчас речь.

Звеном, как бы связующим обе книги, является личность уже упомянутого Пеньковского, который в качестве персонажа фигурирует и в том, и в другом произведении. Сразу же спешу оговориться, что к плеяде легендарных разведчиков Пеньковский ни в коем случае не относится. И если Николай Долгополов упоминает его в своей книге, то только потому, что в очерке, посвященном бывшему сотруднику Первого главного управления КГБ, принимавшему активное участие в партизанском движении в годы Великой Отечественной войны, полковнику Ивану Дедюле, автор выдвигает довольно неожиданную версию разоблачения предателя.

Версия эта заключается в том, что, по мнению автора, который ссылается на сведения, полученные от героя очерка, первичные данные о шпионской деятельности Пеньковского, были получены именно от Ивана Дедюли, когда он работал в резидентуре КГБ в Австрии. И именно эти сведения, полученные советским разведчиком через некоего сотрудника австрийских спецслужб, позволили взять предателя в активную разработку. Очерк о разведчике Дедюле так и называется: «Партизан поймал Пеньковского». Надо сказать, что заголовок, данный очерку, звучит весьма громко, но при этом абсолютно не отвечает существу дела.

Я совершенно не склонен резко критиковать Николая Михайловича, которого знаю, как добросовестного литератора и историка спецслужб, но все же вынужден сделать ряд замечаний.

Прежде всего, ответственно заявляю о том, что в деле разоблачения агентов иностранных разведок всегда работает целый коллектив сотрудников разведки и контрразведки. К ним по мере необходимости подключаются сотрудники наружного наблюдения и оперативно-технические работники и наконец, на этапе завершения разработки – следователи. Выделить какого-то одного оперативного работника из числа десятков других, работающих с ним бок о бок, и сказать, что это именно он разоблачил шпиона, чаще всего просто невозможно, а с оперативной точки зрения – неэтично.

Что касается непосредственно разоблачения шпиона Пеньковского, то и в этом случае в мероприятиях по его разработке принимали участие многочисленные сотрудники КГБ самого разного профиля. При этом я беру на себя смелость заявить, что одну из главных ролей в этом деле сыграли разведчики наружного наблюдения; именно они, на мой взгляд, первыми добыли сведения, напрямую уличавшие Пеньковского в шпионаже. Но, так или иначе, утверждать, что именно они (или кто-то один из их бригады) разоблачили или тем более – «поймали» – шпиона Пеньковского, я никак не могу.

Относительно версии Ивана Дедюли, о которой читателям поведал Николай Долгополов, я могу сказать следующее. В свое время, внимательно проштудировав дело оперативной разработки американо-британского агента Пеньковского, а также уголовное дело, возбужденное в отношении Пеньковского по статье 64, пункт «А» УК РСФСР (измена Родине в форме шпионажа), я не помню, чтобы в них содержались упоминания о сообщении из резидентуры в Австрии о связи уже упомянутого Пеньковского с иностранными разведками. Я вовсе не хочу сказать, что подобного факта вообще не было. Скорее всего, был, и все было именно так, как описано в очерке Долгополова, но придавать этому факту чрезмерное значение я бы не стал.

На этом месте я ставлю точку и перехожу ко второму эпизоду главы о далеко не самом видном шпионе ХХ века. Не буду скрывать, так называемые «Записки из чемодана» в части, непосредственно касающейся Пеньковского, написаны и представлены в книге таким образом, что с ними не так-то просто разобраться. Здесь необходима вдумчивая и кропотливая работа. Однако начнем…

В книге даны довольно отрывочные, собственные мысли Серова о Пеньковском. Вопреки материалам, хранящимся в архиве ФСБ, и свидетельству многих очевидцев бывший глава КГБ и ГРУ напрочь отрицает свое близкое знакомство с Пеньковским, а главное – факт своего участия в деле восстановления Пеньковского на службе в военной разведке в 1959 году. Вторым, принципиально важным, на мой взгляд, моментом является мнение Серова о принадлежности Пеньковского к агентуре КГБ. Именно с рассуждений по этим вопросам я бы и хотел начать свои комментарии к книге, причем начать хочу не с первого, а со второго.

Судя по запискам, Серов нисколько не сомневался в том, что Пеньковский был агентом КГБ. Что ж, вполне возможно, хотя, как говорится, история об этом умалчивает. Главное – никаких документов, подтверждающих или опровергающих эту версию, никто из историков и публицистов не видел. Ну, а если он даже и был когда-то завербован сотрудниками КГБ, это не имеет никакого значения для того, чтобы понять, кем же был Пеньковский на самом деле, и на какую разведку он в действительности работал. Кстати говоря (если, опять же, судить по оставленным им запискам), Серов ничуть не сомневался, что на разведки стран Запада Пеньковский работал, причем – вполне добросовестно. Вот, к примеру, его мнение по поводу Пеньковского, включенное Хинштейном в главу 22 «Записок из чемодана»:

«В мае 62 года, видя, что затея КГБ с командированием в США не удалась, тогда ко мне пришел сотр[удник] особ[ого] отд[ела] и просил меня «выступить на совещании и похвалить П[еньковского] за хорошую работу и т.д., чтобы вселить у него уверенность, что его не подозревают».

Я с возмущением отверг эту болтовню и сказал, что нечего тянуть с его разработкой, а надо вызвать его и допросить, и у меня нет сомнений, что он должен признаться. Однако моего совета не послушались, так как у них замыслы были более широкие, т.е. скомпрометировать меня в ущерб государственным интересам и до октября 1962 г., т.е. 6 месяцев без всякой необходимости «разрабатывали» его, создавая условия для работы в пользу иностр[анной] разведки, лишь бы выполнить задуманный план против меня. Мне это теперь стало ясно как день».

Я не знаю, почему Иван Александрович решил, что в КГБ якобы в 1962 году задумали отправить Пеньковского в командировку в США, ведь на самом деле его в тот период под любым предлогом отводили от всевозможных выездов за границу. Помимо отвода от командировки в Соединенные Штаты, сотрудники КГБ не допустили его выезда в Бразилию, Израиль и на Кипр. Но вообще-то задумка – прилюдно высказать похвалу Пеньковскому – выглядит совсем не так уж нелепо, как это пытался изобразить Серов. Что касается разработки Пеньковского, то готов вполне ответственно заявить, что опера из КГБ не «тянули», а действовали «с чувством, с толком, с расстановкой». Кстати, тогда было сделано все возможное, чтобы до минимума ограничить доступ шпиона к секретам и сузить круг его общения с иностранными гражданами. Если же, невозможно было предотвратить контакт с иностранцем, то обставляли Пеньковского капитально, не давая ему лишнего шага ступить.

Что же касается «ясного как день» плана, разработанного, как считал Серов, для его компрометации, то тут есть, о чем порассуждать. Существовал ли такой план или нет, я судить не берусь. Не хочу также рассуждать о том, в чем состояла необходимость непременно расправиться с весьма неординарным человеком, каким в действительности был Иван Александрович Серов – эта тема явно выходит за рамки настоящего повествования. Однако я вполне допускаю, что подобный план действительно существовал, и его главными исполнителями явились Шелепин и Семичастный. Но, так или иначе, а действия контрразведчиков (не политиканов из КГБ, а настоящих контрразведчиков) с января по октябрь 1962 года были направлены исключительно на получение максимально полной информации о преступной деятельности агента ЦРУ и СИС Пеньковского. Не исключаю, что недоброжелатели Серова воспользовались сложившейся ситуацией, чтобы свести с ним счеты, но это действо разворачивалось, как бы параллельно с разработкой шпиона, и соответственно – к делу Пеньковского прямого отношения не имеет.

Охотно допускаю, что близких отношений, а тем более – дружбы, между Серовым и Пеньковским никогда не было, хотя все же шпиону удалось всеми правдами и неправдами подобраться к членам его семьи. Но не это главное, намного важнее вопрос о степени вины Серова в восстановлении Пеньковского на службе в разведке. Обратимся, прежде всего, к мнению по этому вопросу самого Серова, которое он высказал в Комитете партийного контроля (КПК) при ЦК КПСС в феврале 1964 года при обсуждении вопроса о переводе Пеньковского в ГРУ. Однако сначала хочу отметить, что в объяснении Серова, данном на заседании КПК, фигурирует Варенцов, о котором следует сказать несколько слов.

Сергей Сергеевич Варенцов – видный советский военачальник, в годы Великой Отечественной войны командовал артиллерией на ряде фронтов, в послевоенные годы командовал артиллерией Советской армии, а в 1961 году стал командующим артиллерией и ракетными войсками Сухопутных войск, главный маршал артиллерии. Пеньковский вошел в доверие к Варенцову во время войны, стал его адъютантом, пользовался его покровительством вплоть до своего провала в качестве агента иностранных разведок. После разоблачения Пеньковского Варенцов, как и Серов, был разжалован в генерал-майоры и лишен звания Героя Советского Союза.

Кстати, Александр Хинштейн ошибочно называет в ряде случаев Варенцова главнокомандующим ракетными войсками и артиллерией – такой должности в Советской армии никогда не было. Самого же Пеньковского, который, как уже выше отмечено, был адъютантом у Варенцова, автор однажды понизил в должности до ординарца…

Однако, дадим наконец слово – Ивану Серову:

«Через некоторое время мне позвонил Варенцов, очевидно, после того как ему стало известно о моем отрицательном отношении к приему Пеньковского (в ГРУ – прим. авт.).

Варенцов начал расхваливать Пеньковского, что он его знает десятки лет с хорошей стороны, что он воевал. Я возразил Варенцову, указав, что на него плохая аттестация В[оенного] Атташе. Он на это сказал, что он сейчас кончает ракетные курсы и имеет блестящую характеристику и просил еще раз рассмотреть этот вопрос.

Я дал Указание Смоликову (зам. начальника ГРУ – прим. авт.) проверить и собрать все материалы. Он в конце разговора сказал, что ему также звонил Варенцов.

В дальнейшем еще раз т. Смоликов приходил с документами и справкой на Пеньковского, из которых было видно, что он уволен приказом нач[альника] Ген. Штаба, и тогда сказал Смоликову, что по-прежнему не согласен.

Через несколько дней, встретив меня, Варенцов вновь расхваливал Пеньковского, на что я ответил, что больше добавить ничего не могу к тому, что сказал. Я считал, что на этом вопрос закончен.

Никому из подчиненных я не давал указаний ни о приеме Пеньковского в ГРУ, ни о переделке его аттестации. Это подтверждается документами: приказом о зачислении, подписанным т. Роговым, и аттестацией, подписанной т. Ляхтеровым (начальник 4-го управления ГРУ – прим. авт.) и утвержденной т. Роговым.

Оба эти документа составлены с нарушениями существующего порядка в армии по аттестованию и оформлению приказов.

За это нарушение должны отвечать товарищи, допустившие его, но вместе с этим – я, как руководитель Главного управления, доверчиво относившийся к этим товарищам, и не контролировал в должной мере их действия.

О том, что Пеньковский принят и работает в ГРУ, я узнал через несколько месяцев, когда увидел его фамилию в числе офицеров, выделенных для обслуживания выставки в Москве.

Я спросил у нач-ка отдела т. Рогова, откуда взялся Пеньковский, на что мне т. Рогов ответил, что кадры разбирались с ним и т. Рогов (зам. нач. ГРУ), подписал приказ о назначении…».

Что можно сказать по поводу этого объяснения. Прежде всего, нельзя не признать, что вина Серова действительно имела место, и я не случайно выделил в тексте его слова, где он прямо говорит об этом. Откровенно говоря, меня не на шутку удивили порядки, царившие в ГРУ на стыке 50-х и 60-х годов прошлого столетия. Получается, что начальник Главного управления дает четкие указания своим заместителям, а они, воспользовавшись непродолжительным отсутствием своего шефа, сделали все по-своему вопреки полученному приказу.

Но это еще не все. Серов указывает, что через несколько месяцев он узнал о приеме Пеньковского в ГРУ. И что же. Вместо того чтобы предпринять решительные действия и дать надлежащий отпор кадровикам и своему заместителю Рогову, он как бы соглашается с их действиями, махнув на все рукой…

Наказан Серов был сверх всякой меры – здесь, кажется, двух мнений быть не может. Как можно было лишать человека награды, заслуженно полученной в годы войны? А исключение из рядов КПСС, по меркам 1960-х годов, можно сравнить разве что с условным лишением свободы…

Однако вернемся непосредственно к Пеньковскому. На странице 584 «Записок из чемодана» есть сноска следующего содержания:

«Отрицательная аттестация на Пеньковского по итогам его работы в турецкой резидентуре ГРУ была составлена военным атташе Рубенко (настоящая фамилия – Савченко), конфликт с которым и привел к досрочному отзыву домой и отчислению из военной разведки будущего предателя».

Я не знаю, кто конкретно автор этой сноски: возможно, Александр Хинштейн, а может быть, редактор из издательства «Просвещение». Но, так или иначе, я полагаю, что с руководителем проекта, то есть с Александром Евсеевичем, текст этой сноски согласовывался. А ведь, что интересно: в этой фразе Олег Пеньковский однозначно назван предателем, пусть будущим, но предателем! Чуть ранее у Хинштейна встречается такая мысль:

«Да, положа руку на сердце, Серова следовало наказать за предательство его подчиненного. Но произошедшее с ним больше похоже на расправу. В одночасье перечеркнутой оказалась вся жизнь…».

С этим мнением Александра я согласен полностью и ранее я сам высказывал аналогичную мысль. Но хочу особо подчеркнуть, что автор употребляет термин «предательство» по отношению к подчиненному Серова, то есть – к Пеньковскому. Следовательно, в момент, когда он писал эти строки, у него не возникало сомнений, что Пеньковский – предатель.

Казалось бы, можно уже ставить жирную точку в этой ординарной шпионской истории и прекращать всякие споры и кривотолки о личности самого шпиона. Однако не тут-то было…

В 22-й главе, фигурирующей под заголовком «Олег Пеньковский – агент КГБ? 1962–1963 годы» (кстати, предыдущая цитата взята также из этой главы), руководитель проекта отмечает:

«То, о чем пишет Серов, – это без преувеличения сенсация . Одно из самых громких дел излагается им совершенно в ином, неожиданном ракурсе».

Вот теперь-то, кажется, и начинается самое интересное! Я, правда, вынужден прямо заявить, что какой-то особой сенсационности по поводу Пеньковского в записках Серова я не заметил. Для себя я отметил два новых момента. Первое – это то, что Серов в отличие от Варенцова близким к Пеньковскому человеком и его покровителем никогда не был. А второе – это мнение бывшего Председателя КГБ о том, что Пеньковский был агентом того самого КГБ, которым он, Серов, совсем еще недавно руководил.

Ранее я отмечал, что собственно в записках Серова, о Пеньковском сказано достаточно скупо и фрагментарно. Есть, впрочем, необходимость выделить еще одну мысль Серова, которую он высказывает на страницах так называемой «записи № 3». Говоря о Пеньковском, Серов прямо называет его «подлецом» и предполагает, что «работая на американцев», он «одновременно был сексотом у КГБ». Процитированные слова лишний раз подтверждают, что Серов не сомневался в том, что Пеньковский – американский шпион, ну а то, что он действительно был подлецом, – это практически ни у кого не вызывает ни малейших недоумений. По поводу мнения Серова о том, что Пеньковский был агентом КГБ и использовался в комбинации по его дискредитации, я уже ранее высказывал свою точку зрения и вновь возвращаться к этому вопросу считаю излишним. Возможно, в этом и заключается, на взгляд Александра Хинштейна, та самая «без преувеличения сенсация».

По моему, однако, мнению, главная сенсация заключена не в записках, сделанных непосредственно Серовым. Сенсация – в комментариях Хинштейна, а главным образом – в его эссе, вставленном в книгу под заголовком «Другая жизнь Олега Пеньковского». Хотя это тоже, как посмотреть, ведь многие мысли Хинштейна уже не раз в том или ином виде фигурировали в различных произведениях и опусах о Пеньковском. Как я отмечал ранее, Александр Хинштейн не менее двух раз признавал, что предательство Пеньковский совершил. И, тем не менее, как это следует из последующего повествования, он имеет о Пеньковском и его деле особое мнение, с которым я постараюсь разобраться.

Начать я считаю нужным даже не с эссе, а с пространного комментария, которым Александр Евсеевич предваряет 22-ю главу «Записок из чемодана». Прежде всего, я выделяю мысль автора комментария (или соавтора «Записок»), где он отмечает «массу нестыковок и странностей в деле Пеньковского, на которые историки почему-то стараются не обращать внимания». И далее он продолжает:

«За 8 месяцев, пытаясь установить контакт с иностранной разведкой, Пеньковский безбоязненно совершил 6 инициативных подходов к иностранцам, 5 раз пытался передать секретные документы и трижды посещал их гостиничные номера.

После вербовки в течение 6 месяцев он провел в Москве не менее 10 встреч с женой резидента МИ-6 Анной Чизхольм, причем все – в людных местах. Контрразведкой снова замечен не был.

Когда же, наконец, «наружка» КГБ зафиксирует тайные контакты полковника ГРУ с женой резидента, пройдет еще 10 месяцев, прежде чем Пеньковского арестуют. Хотя за это время он передаст противнику не менее 30 микропленок с совершенно секретной информацией, в том числе о советских ракетах на Кубе».

Я не берусь судить, какими источниками пользовался Александр Хинштейн, когда выдавал вышеприведенные выкладки, а также писал свое сочинение на тему о том, что у Пеньковского была «другая жизнь», но готов утверждать, что львиная доля этих источников не выдерживает никакой критики.

Кстати, известный литературный персонаж из романа «12 стульев» Остап Бендер однажды высказал такую мудрую мысль: «Скоро только кошки родятся». Эти же слова хочется напомнить тем, кто считает, что период активной разработки шпиона Пеньковского был сильно затянут. Нет, он длился ровно столько, сколько было необходимо для того, чтобы досконально разобраться во всех перипетиях шпионского дела и тщательно задокументировать все противоправные действия иностранного агента. После чего все собранные материалы можно было в полном объеме представить в суде, как доказательство совершенных Пеньковским преступлений.

К примеру, в процессе кропотливой работы сотрудников Комитета госбезопасности было выявлено около 200 связей шпиона, среди которых около 40 человек были его близкими знакомыми. Среди знакомых было немало офицеров и генералов Советской Армии, большинство из которых были секретоносителями. Были в частности выявлены многие его связи, которых он активно использовал для получения секретной информации «втемную». Нередко, желая получить какую-то информацию, Пеньковский без тени сомнения прикрывался именем маршала Варенцова, который якобы сам ему поручил собрать данные по тому или иному вопросу.

Хинштейн отмечает, что более полугода Пеньковский настойчиво искал контакта с западными разведчиками и при этом «безбоязненно» совершал к ним подходы. В этом, в общем-то, нет ничего сверхъестественного, поскольку в тот момент готовый кандидат в иностранные агенты занимал по прикрытию немалую должность в Управлении внешних сношений Государственного комитета по координации научно-исследовательских работ (ГК КНИР), что давало ему немалые возможности для поддержания постоянных связей с иностранцами.

Кстати, впервые в поле зрения органов государственной безопасности Пеньковский попал в начале января 1961 года. Тогда были получены сведения о его контакте с торговым советником Посольства Канады в Москве Ван-Влитом (Хинштейн ошибочно называет его Ван-Влие, но полагаю, что принципиального значения это не имеет) и временно находящимся в Москве другим канадским гражданином. Некоторые детали, фигурировавшие в беседе Пеньковского с канадцами, давали определенные основания подозревать его в шпионаже. Но Пеньковского тогда выручило ГРУ, по данным которого их сотрудник вел разработку того самого гражданина Канады, который на короткий срок прибыл в Москву.

Чуть позднее была зафиксирована подозрительная с точки зрения сотрудников КГБ связь Пеньковского с англичанином Гревиллом Винном. Однако и в этом случае Главное разведывательное управление пыталось все списать на свою оперативную заинтересованность в британском коммерсанте. На деле, однако, все получилось не так гладко, и отношения Пеньковского с Винном явились в итоге немаловажным фактором в мероприятии по разоблачению шпиона.

Кстати, Гревилл Винн не был кадровым сотрудником британской разведки, он был агентом СИС. Его завербовали в тот момент, когда у коммерсанта, коим в действительности Винн являлся, сложился тесный контакт с Пеньковским. Надо сказать, что вербовали его довольно грубо с использованием шантажа; конкретно ему было сказано, что в случае отказа он может считать свою карьеру бизнесмена законченной…

В отличие от контактов Пеньковского с Ван-Влитом и Винном, его отношения с Анной Чизхолм строились на сугубо конспиративной основе, и их встречи проходили далеко не в столь людных местах, как полагает А.Е. Хинштейн. Я, впрочем, предлагаю посмотреть на ситуацию, сложившуюся в отношениях английской разведчицы и совершившего государственную измену бывшего советского офицера, с несколько необычной точки зрения.

Будем исходить из того, что Пеньковский – вовсе не агент двух западных разведок, а вполне добропорядочный советский офицер, исполнявший роль «засланного казачка», предписанную сценарием Комитета госбезопасности СССР для решения определенных вопросов государственной важности. Именно такую роль Александр Хинштейн примеряет для перерожденца и предателя в своем эссе «Другая жизнь Олега Пеньковского». И что же у нас получается в таком случае?

Получается вот, что. Пеньковский, действующий под контролем КГБ и в полном согласии с ним, не стесняясь ничего и никого, совершенно свободно встречается с Анной Чизхолм в местах, где полно ненужных свидетелей. И это, с точки зрения Хинштейна и других авторов, которые выступают за то, что Пеньковский выполнял особо ответственное задание Советского правительства, вполне естественно. Однако как нам быть со стороной противоположной? Анна Чизхолм, по логике тех событий, должна была быть вполне уверенной в том, что Пеньковский – вовсе не двойной агент, а человек, всецело преданный идеалам Свободного мира и добросовестно выполняющий предписания разведки Соединенного Королевства. А коль скоро так, то как же она могла допустить такую оплошность и несколько раз встречаться со своим «верным агентом» в совершенно неподходящих для этого местах? Наверное, сама г-жа Чизхольм немало смыслила в премудростях разведывательного ремесла, но в еще большей степени в этих делах поднаторел ее супруг, Родерик Чизхолм, который обладал полной информацией о работе с Пеньковским. И оба они, считай из раза в раз, допускали одну и ту же грубейшую ошибку!

Это все, однако, относится к разряду моих «домыслов» или, правильнее сказать – «фантазий» на заданную тему. На деле же все выглядело не совсем так, или правильнее сказать – совсем не так.

Однако я приведу еще один довод в пользу того, что Пеньковский не был подставлен органами госбезопасности Советского Союза англо-американским спецслужбам с целью их дезинформации, а был чистейшей воды инициативником, действовавшим на свой страх и риск в пользу западных разведок. Летом 1962 года агентурным путем была получена информация, что Советский Союз с очередным визитом собирается посетить Гревилл Винн для ведения переговоров с руководством ГК КНИР об организации в Москве выставки электронного оборудования. Как особо отмечал оперативный источник, при решении этого вопроса Пеньковский, ссылаясь на заинтересованность ГРУ в приезде англичанина, проявил особое рвение, чтобы убедить руководство госкомитета непременно согласиться с поступившим предложением.

Сам собой напрашивался вывод, что Винн не просто так собирался приехать в Москву. Скорее всего, он должен был стать новым связником СИС для работы с Пеньковским. Этот вывод выглядел тем более убедительным, что все сводилось к переходу Пеньковского на новый способ связи. Не без участия Комитета госбезопасности Винну был разрешен въезд в СССР.

Всю организационную часть визита англичанина в Москву Пеньковский взял на себя. Он же снял для него номер в гостинице «Украина». Несмотря на то, что этот номер был заранее оборудован всем необходимым, прослушать разговоры связника с агентом… не удалось. Разведывательный опыт Пеньковского пригодился ему и на этот раз – все переговоры, которые они вели между собой, проходили с применением мер безопасности, затрудняющих прослушивание. Они велись или при включенном на полную громкость радиоприемнике, или в ванной комнате при текущей из крана воде.

Спрашивается в задаче: если Пеньковский действовал под контролем КГБ, то на кой же черт ему надо было применять весь арсенал мер безопасности, чтобы исключить прослушку разговоров со стороны КГБ, на который, по версии Александра Евсеевича, изложенной в его эссе, этот самый Пеньковский и работал? Или таким путем он хотел лишний раз продемонстрировать британскому разведчику, что «душой и телом предан идеалам Запада» и потому вынужден проявлять максимум осторожности? Все это могло бы быть именно так, если бы характер беседы Пеньковского с Винном, который все же удалось в общих чертах расшифровать, не свидетельствовал бы о том, что Пеньковский на самом деле был предателем. И меры предосторожности он применял потому, что реально осознавал грозящую ему опасность, причем – немалую.

Чтобы закончить с комментариями А. Хинштейна, считаю необходимым дать собственные пояснения к двум сноскам (авторским или редакционным – не знаю) на странице 579 «Записок из чемодана». Согласно первой сноске, «факт предательства О. Пеньковского был установлен уже в начале 1962 г.». А вторая сноска гласит: «В декабре 1961 г. сотрудники наружного наблюдения КГБ зафиксировали контакт О. Пеньковского с английской разведчицей» . Все это вроде бы похоже на истину, но не совсем.

Начнем со второй позиции. Со всей ответственностью заявляю, что в декабре 1961 года был четко зафиксирован заход английской разведчицы Чизхолм в подъезд, куда также вошел подозрительный мужчина, который, по всей видимости, выполнял операцию по связи. Однако, утверждать, что этим мужчиной был Пеньковский, в тот момент было явно преждевременно, поскольку через некоторое время разведчики наружного наблюдения его упустили. В январе 1962 года появились вполне обоснованные подозрения, что Пеньковский был тесно связан с английской разведкой в лице Анны Чизхолм, но это были только первичные данные, которые следовало еще проверять и перепроверять…

Но здесь вновь возникает интересный момент. По версии Александра Хинштейна получается, что в начале 1962 года был установлен факт предательства Пеньковского. Ну, уж кажется все. Больше и говорить не о чем, разве что о деталях. А именно: когда его надо было арестовывать, когда «прижать к ногтю» и вырвать у предателя признательные показания. Об этом, кстати, и сам Серов тоже писал в своих записках. Можно точно процитировать его слова из так называемой записи № 2:

«Я… сказал (сотруднику особого отдела – прим. авт.), что нечего тянуть с его разработкой, а надо вызвать его и допросить, и у меня нет сомнений, что он должен признаться».

Этот диалог состоялся у бывшего Председателя КГБ Серова, прослужившего в органах государственной безопасности не один десяток лет, с рядовым сотрудником особого отдела КГБ в мае 1962 года. Иными словами, генерал армии дает офицеру (ниже его на несколько рангов), указание, как действовать ни в коем случае было нельзя. Ибо в тот момент, когда стали в общих чертах вырисовываться главные штрихи предательской деятельности шпиона Пеньковского, надо было четко задокументировать все до последней детали.

Как тут не вспомнить слова персонажа романа Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого…», начальника фронтового управления «Смерш» генерал-лейтенанта Егорова: «Войсковые операции чаще всего дают трупы. А нам нужен момент истины!». В принципе, ситуация в романе несколько отличается от реальной ситуации с разработкой Пеньковского. Но определенную аналогию найти все же можно…

В конечном итоге разработка шпиона Пеньковского была доведена до логического конца, то есть до момента истины, и конец (весьма безрадостный) шпиона – известен... Но как бы то ни было, у Александра Хинштейна, откуда ни возьмись, возникает совершенно новая версия, которую он излагает в том самом эссе, носящем, как мы уже знаем, название «Другая жизнь Олега Пеньковского». Я назвал эту версию новой и, конечно же, погрешил против истины. Нет, версия о том, что Пеньковский – не предатель, а человек, самоотверженно выполнявший воинский долг, совсем не нова.

К примеру, в 2013 году в издательстве «Вече» вышла в свет книга «Тайная сторона дела Пеньковского. Непризнанная победа России». Автор книги – капитан 1-го ранга в отставке Анатолий Максимов, почетный сотрудник госбезопасности, служил в Первом главном управлении КГБ (внешняя разведка). В его служебной биографии есть любопытнейший момент. В 1971 году после соответствующей подготовки он вступил с канадской спецслужбой КККП (Канадской королевской конной полицией) в оперативную игру «Турнир». По заданию руководства он сыграл роль подставы и был «завербован» канадской разведкой в качестве агента. Целью оперативной игры «Турнир» явилось противодействие канадской операции «Золотая жила», которую спецслужбы Канады в 1970-х годах проводили с целью получения военных и торгово-экономических секретов Советского Союза. Поставленную перед ним задачу Максимов выполнил, и в 1978 году операция «Турнир» была прекращена.

По всей видимости, собственная боевая биография Анатолия Максимова поспособствовала тому, что отдельные ее элементы автор переложил на биографию Пеньковского. Иными словами, по своему образу и подобию Максимов «слепил» из Пеньковского героя, подставленного разведкам западных стран для решения важных стратегических задач.

Примерно такую же роль уготовил для Пеньковского Александр Хинштейн. А начинает он свое эссе такими словами:

«У этого человека было три жизни.
Первая – боевого офицера, фронтовика, орденоносца.
Вторая – предателя, изменника, пьяницы-разложенца.
Третья – спасителя человечества от ядерной войны.
Но ни одна из этих жизней не является подлинной».

Лично, я полагаю, что у каждого человека жизнь – только одна. Да, порой, в силу обстоятельств, приходится вести двойную жизнь. И именно такую, двойную, жизнь вел предатель Олег Пеньковский, чтобы перед лицом своих коллег и начальников выглядеть вполне пристойно. Да, фронтовик-орденоносец и предатель-разложенец – это один и тот же человек, столь по-разному проживший начало и конец своей жизни. Про «спасителя человечества» я вообще говорить не хочу, так как считаю, что данный эпитет к нашему антигерою не относится ни в малейшей степени.

Теперь, казалось бы, пора переходить к основной части эссе Александра Хинштейна. Однако делать это совершенно не хочется. Можно было бы, конечно, шаг за шагом разбирать по косточкам все сочинение, но, полагаю, что занятие это вряд ли окажется благодарным. Ведь найдутся, наверняка, еще сотни иных писателей, которые – всяк на свой лад – будут перекантовывать и перелицовывать то, что уже давно стало классикой советской контрразведки.

Я прекрасно понимаю чувства Ивана Серова, который, с одной стороны допускает измену со стороны Пеньковского, а с другой – без обиняков называет его орудием Комитета госбезопасности, сделавшим все возможное, чтобы свести на нет долголетнюю и в целом – безупречную службу генерала. В том положении, в котором он оказался на склоне лет, ему, наверное, ничего иного не оставалось.

Ранее я сделал предположение, что лишиться партбилета для Серова было практически то же самое, что получить условный срок. А может быть даже и не условный вовсе, а самый что ни на есть реальный?

Пытаюсь сопоставить судьбы двух генералов из ведомства госбезопасности: Ивана Серова и Павла Судоплатова. О Серове уже сказано немало. А о Судоплатове я достаточно подробно писал ранее, но хочу кратко напомнить вехи его биографии. Служил П.А. Судоплатов верой и правдой вплоть до смерти Иосифа Виссарионовича, а затем в одночасье фактически превратился во врага народа. Был лишен всех государственных наград, просидел во Владимирском централе 15 лет, но за 4 года до смерти был полностью реабилитирован.

У обоих генералов судьба оказалась совсем не «сахарной». Но вот вопрос: кому из них досталось тяжелее? Лично я отвечать на этот вопрос не берусь…

Попытаюсь, однако, ответить на другие вопросы, а именно: почему никак не утихнут страсти по Пеньковскому? Зачем время от времени из заурядного предателя надо непременно делать героя-спасителя человечества? А именно таковым и попытался сделать шпиона Александр Хинштейн в своем эссе. Заключительную часть своего сочинения Хинштейн предваряет такими словами:

«Сразу оговорюсь: то, о чем пойдет сейчас речь, не более чем плод моих умозаключений. Однако предположения эти с лихвой компенсируют все те многочисленные странности и загадки, которыми так богато дело Пеньковского.

Иными словами, моя неправдоподобная версия куда правдоподобнее, чем версии официально-канонические: как западные, так и отечественные…».

Вряд ли есть необходимость подробно описывать роль, которую Александр Хинштейн уготовил шпиону Пеньковскому. Сказать об этом можно предельно коротко. «Спаситель человечества», по мнению Хинштейна, не был расстрелян в 1963 году, поскольку и следствие, и суд – все это было якобы сплошным фарсом. Он, как полагает Александр Евсеевич, прожил долгую жизнь под другой фамилией…

Да, ничего не скажешь. Желание хоть как-то приобщиться к сенсации, даже если этой самой сенсации вовсе нет, видимо, неистребимо. Ничто человеческое нам всем, простым смертным, не чуждо. Не чуждо оно оказалось и Александру Евсеевичу.

Еще раз повторю свою мысль: комментировать его «неправдоподобную версию» у меня нет никакого желания. Приведу, однако, слова, сказанные бывшим высокопоставленным сотрудником КГБ, полковником в отставке Виктором Ивановичем Черкашиным, который категорически отвергает тезис о подставе органами КГБ Пеньковского иностранным разведкам. В документальном сериале «Предатели с Андреем Луговым», показанным в 2014 году на телеканале «Звезда» Виктор Иванович говорит о Пеньковском следующее:

«Довольно часто высказывается мысль о том, что Пеньковский был якобы специально внедрен англичанам для того, чтобы ввести их в заблуждение. Это не соответствует действительности, потому что вся информация, которую он передавал, была секретной. Американцы иногда через свои подставы передавали секретную информацию противнику, чтобы таким образом заинтересовать его, но у нас такой «моды» никогда не было.

Никто бы не позволил Пеньковскому передавать секретную информацию о военном потенциале Советского Союза. Это исключено!».

Полковник Черкашин знает, о чем говорит. Ветерану органов довелось послужить в подразделениях контрразведки и разведки. В частности, он был одним из тех, кто участвовал в разработке шпиона Пеньковского.

Вот, собственно, и все, что следует сказать о Пеньковском. Хотя тема эта, кажется, воистину бесконечной, но пора все же и честь знать.

В заключение остается сказать пару слов о самой книге «Записки из чемодана». Книга, безусловно, заслуживает немалого интереса. Она информативна и главное – раскрывает многие малоизвестные или совсем неизвестные страницы нашей недавней истории. В том, что подобная книга вышла в свет, – большая заслуга Александра Хинштейна. Ну, а эпизод, касающийся Пеньковского, будем считать не самой лучшей страницей биографии Александра Евсеевича, журналиста и публициста.

Сергей ГОРЛЕНКО

Ровно 50 лет назад полковник ГРУ Олег Пеньковский был арестован по обвинению в сотрудничестве с иностранными разведками

По мнению некоторых экспертов, полковник Главного разведывательного управления (ГРУ) Генштаба Вооруженных сил СССР Олег Пеньковский передал английской и американской разведкам информацию о советских ракетах, и это позволило предотвратить третью мировую войну, в которую мог вылиться Карибский кризис начала 60-х годов прошлого века. В Европе даже вышла книга под названием «Шпион, который спас мир». Но в России, как и ранее в СССР, Пеньковского, расстрелянного в 1963 году, по-прежнему считают предателем и изменником Родины. Тем не менее о личности бывшего разведчика до сих пор ходит множество легенд и мифов. Так, еще один перебежчик, бывший офицер ГРУ Владимир Резун, известный под псевдонимом Виктор Суворов, писал в книге «Аквариум», что Олега Пеньковского, якобы, сожгли живьем в крематории.

О самом известном советском агенте иностранных разведок «ФАКТАМ» рассказал эксперт в области истории спецслужб, бывший сотрудник внешней разведки КГБ и СБУ Владимир Паливода .

— Владимир Александрович, Олега Пеньковского действительно сожгли живьем?

— Хочу сразу сказать, что книга Суворова «Аквариум» может смело соперничать с эпопеей Яна Флеминга о Джеймсе Бонде. Оба писателя, без сомнения, обладают литературным даром и в свое время имели отношение к спецслужбам. Но они создали совершенно бредовые романы о разведке. ГРУ — не похоронное бюро, и никаких крематориев там нет. А полковника Пеньковского суд приговорил к смертной казни, которую и привели в исполнение согласно существовавшей тогда процедуре. Не забывайте, что эти события происходили во времена так называемой хрущевской оттепели, когда в стране соблюдалась какая-никакая социалистическая законность.

— Считается, что именно полковник Пеньковский нанес самый значительный урон советскому государству.

— В 1992 году ЦРУ рассекретило более 200 документов по делу Пеньковского. Из них следует, что накануне Карибского кризиса он передал английской разведывательной службе MI-6 и американскому ЦРУ более ста пленок, содержавших пять с половиной тысяч документов, отснятых микрофотокамерой «Минокс». Там была, в частности, секретная информация о советских межконтинентальных баллистических ракетах, степени их боевой готовности, очередности проверок, статистические данные о точности попадания ракет и прочее. Во время трех командировок в Лондон и Париж Пеньковского опрашивали в общей сложности 140 часов, стенограммы его ответов заняли более тысячи страниц машинописного текста. По наводке предателя «погорели» 600 агентов и кадровых сотрудников внешней разведки, из них 50 — офицеры ГРУ.

Но в Советском Союзе размеры урона, нанесенного Пеньковским, всегда считали сильно преувеличенными. Так, председатель КГБ в 1961-1967 годах Владимир Семичастный, который, кстати, первым допрашивал Пеньковского, написал в мемуарах: «Некоторые выдают его чуть ли не за резидента и координатора всей агентурной сети Запада в СССР. Договорились до того, что он предотвратил атомную войну, выкрав советское сверхсекретное ракетное топливо, после чего США якобы сразу смогли нас догнать в области стратегических ракетных вооружений. Ничего этого не было! Он пользовался всего-навсего библиотекой Главного разведывательного управления. Спрашивается: какие сверхсекретные документы могут храниться в библиотеке, пусть даже в ГРУ? Дело в том, что американской и английской разведкам было просто необходимо раздуть свои успехи о сверхагенте в СССР, чтобы выбить дополнительные финансы на свою деятельность». Это один из мотивов, почему на Западе так раздули мнимые заслуги Пеньковского. А второй заключается в том, что подобной шумихой прикрывали реальную агентуру западных спецслужб в СССР. Ведь перебежчиками в разное время становились куда более высокие и именитые чины. Это и резидент ГРУ в Индии генерал-майор Дмитрий Поляков, сын бывшего министра судостроения СССР, и сотрудник контрразведки Юрий Носенко, личный помощник министра иностранных дел СССР Андрея Громыко, а также заместитель Генерального секретаря ООН Аркадий Шевченко и другие.

— Интересно, какими мотивами руководствовались люди, занимавшие такое высокое положение, когда решались на сотрудничество с потенциальным, как тогда говорили, противником?

— Среди перебежчиков был даже один Герой Советского Союза — сотрудник нью-йоркской резидентуры КГБ Алексей Кулак. Он получил звезду Героя во время войны за «образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом мужество и героизм». А о том, что он предатель, узнали... только после смерти. Кулак работал в США под псевдонимом «Федора», занимался научно-технической разведкой. В том же году, когда арестовали Пеньковского, он добровольно предложил свои услуги ФБР США и работал на Федеральное бюро расследований до 1970 года. После возвращения в Советский Союз вышел в отставку в звании полковника государственной безопасности. Умер в 1984-м и был похоронен с воинскими почестями. А в 1985 году на службу КГБ перешел американский разведчик Олдрич Эймс, он и сообщил, что Кулак работал на ФБР. После этого Алексея Кулака посмертно лишили всех званий и наград, в том числе и звания Героя Советского Союза.

Бывший директор ЦРУ США Ричард Хелмс однажды сказал, что не знает ни одного русского разведчика, который сотрудничал бы с американцами по идеологическим соображениям. То есть и в случае с Пеньковским говорить о каких-то благородных побуждениях и высоких мотивах не приходится. С юридической точки зрения человек, работавший на иностранную разведку, продававший государственные секреты Советского Союза и осужденный по действовавшим тогда законам, до сих пор является предателем и изменником Родины. И сегодня отсутствуют какие-либо основания для его юридического оправдания.

— Читал, что будущий полковник ГРУ героически воевал на фронте. Как такой испытанный кадр стал перебежчиком и предателем?

— Действительно, на фронтах финской и Великой Отечественной войны Пеньковский был награжден двумя орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Отечественной войны I степени, Красной Звезды и восемью медалями. В 1945 году, в возрасте 26 лет, Олега Пеньковского назначили командиром артиллерийского полка, а звание полковника он получил в 31 год, когда учился в Военно-дипломатической академии имени Фрунзе. Тогда же женился на дочери заместителя командующего войсками Московского военного округа по политической части генерал-лейтенанта Гапановича, имел дружеские связи с генералитетом Вооруженных Сил и КГБ.

Надо сказать, что он был очень тщеславным и амбициозным человеком. Ему особо покровительствовали начальник Главного разведывательного управления генерал Иван Серов и начальник Главного управления ракетных войск и артиллерии маршал Сергей Варенцов, адъютантом которого Пеньковский был во время войны. Возможно, одной из причин его предательства было то, что в молодости, во время войны, карьера будущего полковника стремительно шла вверх, но потом неожиданно остановилась. Пишут, что виной тому склочный характер и чрезмерный карьеризм Пеньковского. Да и знакомство с генералитетом Вооруженных Сил и КГБ также могло повлиять на формирование мотивов для предательства. Иметь в друзьях маршалов и генералов и быть всего лишь полковником! Обидно ведь. Кроме того, эти генералы рассказывали такие вещи, за которые любая разведка готова была заплатить хорошие деньги.

Кстати, после ареста Пеньковского генерала Серова в феврале 1963 года освободили от должности начальника ГРУ с формулировкой «за потерю бдительности». А маршала артиллерии Варенцова в марте 1963 года лишили звания Героя Советского Союза и понизили в звании до генерал-майора.

— Насколько верна версия, что полковник ГРУ отомстил предательством за своего отца — поручика царской армии, который то ли пропал в сталинских лагерях, то ли погиб в боях против Красной Армии?

— Отца Олег Пеньковский, родившийся в 1919 году, знать попросту не мог. Как и того, в какой из армий или банд на Северном Кавказе воевал поручик Владимир Пеньковский. Интересный факт: происхождение не помешало сыну царского офицера поступить в 1937 году, в самый разгар репрессий, в Киевское артиллерийское училище, а потом сделать карьеру в разведке.

— Это правда, что Пеньковский сам вышел на западные разведки?

— Да, он был так называемым инициативником, сам пошел на контакт. Как говорят разведчики, у Пеньковского произошла внутренняя вербовка — он самостоятельно принял решение о сотрудничестве с иностранными разведками. Кстати, первый раз полковник попытался выйти на западные спецслужбы в 1955 году в Турции, но тогда ему не поверили, посчитав «подставой» КГБ, а в 1960 году, когда он уже вышел на ЦРУ, контакт был успешным.

— Как обнаружили измену полковника ГРУ?

— Увы, случайно. В конце 1961 года во время слежки за супругой английского дипломата и по совместительству сотрудником британской разведки Дженет Чизхолм был зафиксирован ее контакт с неизвестным мужчиной, в котором позже опознали сотрудника ГРУ. Тогда его и начали вести. В 1962 году на потолке квартиры Пеньковского установили миниатюрную камеру и зафиксировали, как он пользовался фотоаппаратом, кодами и одноразовыми шифрблокнотами. Когда я работал в КГБ, нам показывали учебный фильм с кадрами операции по задержанию Пеньковского. Чтобы провести в квартире тщательный обыск, стул, на котором он обычно сидел, токсикологи КГБ обработали ядовитым составом, и... предателя увезли в больницу. Нескольких дней, пока его приводили в чувство, хватило для тщательного обыска и конфискации всех шпионских принадлежностей. 22 октября 1962 года, когда президент США Джон Кеннеди объявил блокаду Кубы, Пеньковского арестовали.

Кстати, полковник, видимо, чувствовал, что тучи над ним сгущаются, и готовился бежать за рубеж. На суде Пеньковский рассказал, что иностранные разведки собирались организовать его выезд из Советского Союза. Обсуждались разные варианты: побег на подводной лодке, рыболовецкой шхуне, на самолете. Ему, якобы, даже прислали фальшивый паспорт, чтобы в нужный момент он мог перейти на нелегальное положение. Это так растрогало Пеньковского, что в очередной шифровке он написал: «Мои дорогие друзья! Получил ваше письмо с паспортом и описанием к нему. Крепко жму ваши руки, большое спасибо за заботу обо мне, я всегда чувствую вас рядом с собой. Ваш друг».

— Писали, что Олегу Пеньковскому присвоили звание британского полковника и что он чуть не попал на прием к английской королеве?

— Званий ему никто не присваивал, но, потакая его амбициям, западные кураторы сшили Пеньковскому два полковничьих мундира — британской и американской армий, — в которых он сфотографировался. Это, кстати, один из элементов закрепления вербовки. Потом эти снимки фигурировали в суде как доказательство вины предателя. А на прием к английской королеве Пеньковский действительно просился, но, конечно, не попал. Ему организовали встречу с каким-то лордом, который и передал перебежчику... привет от Елизаветы II.

— Его сотрудничество с западными спецслужбами отразилось на семье?

— Нет, жена и дочь не пострадали. В начале 60-х членов семьи изменника Родины уже не отправляли на Колыму. Кроме того, в годы войны Хрущев и отец супруги Пеньковского, генерал Гапанович, были членами Военных советов нескольких фронтов и поэтому хорошо знали друг друга. Следствие также установило, что ближайшие родственники ничего не знали о его шпионской деятельности. После расстрела Пеньковского его супруга и дочь сменили фамилию на Гапанович и переехали в другую квартиру. Дочь Пеньковского Наталья окончила школу и поступила на филологический факультет МГУ, а затем трудоустроилась в 1-ом Главном управлении КГБ, которое, кстати, занималось внешней разведкой. А супруга работала редактором в одном из издательств иностранной литературы.

Олег Владимирович Пеньковский, которого многие публицисты считают самым успешным шпионом в СССР, был казнен в 1963 г. Существует версия, высказанная Виктором Суворовым в книге «Аквариум», что Пеньковского не расстреляли, а сожгли заживо. Так ли это? За что он мог подвергнуться столь жестокому наказанию?

Карьера

Олег Пеньковский, полковник ГРУ Генштаба Вооруженных сил СССР, родился в 1919 г. Во время Польского похода и Советско-финской войны, а также в начале ВОВ он был политруком и инструктором по комсомольской линии. Затем стал офицером по особым поручениям. В середине Великой Отечественной войны в 1943-1944 гг. Пеньковский командовал артиллерийским батальоном. После этого его карьера стремительно пошла в гору, и в 60-х годах он уже стал старшим офицером ГРУ. Последние два года перед казнью Пеньковский работал под прикрытием в качестве заместителя начальника Управления внешних сношений при Совете министров.

Шпионская деятельность: одни вопросы

Заняв должность старшего офицера при Главном разведывательном управлении СССР, Пеньковский практически сразу предложил свои услуги британской разведке. Потом он обратился с тем же предложением к Службе безопасности британской контрразведки (МИ-5) и Центральному разведуправлению США.

И вот тут возникает вопрос: действительно ли человек, прошедший войны, переживший сталинские «чистки», идейно закаленный и проверенный на лояльность к КПСС и СССР, мог ни с того ни с сего стать шпионом, причем сразу двух вражеских держав? Человек, видевший казни и не исключено, что сам доносивший на неблагонадежных, вдруг резко переметнулся на другую сторону? Маловероятно.

Поражает тот факт, что связными на протяжении всего времени, что Пеньковский работал на иностранную разведку, были супруги Чизхолм. О том, что Ролангер Чизхолм - шпион, ГРУ СССР было осведомлено еще в 1960 г. А Пеньковский попал под наблюдение лишь в 1961-м. Неужели целый год советское разведуправление «хлопало ушами»?

Практически каждый человек, контактировавший тем или иным образом с иностранцами, находился в то время «под колпаком». Неблагонадежные люди становились невыездными. Пеньковский же за этот период выезжал и в Лондон, и в Париж.

Удивительно и то, каким образом происходил контакт со связными, - в центре города, в многолюдном и оживленном месте. В своей книге «Тайны Лубянки» А. Хинштейн, журналист, советник директора Федеральной службы войск Национальной гвардии РФ, приводит отрывок стенограммы допроса:

«Прокурор: Какой был обусловлен пароль?

Пеньковский: Я должен был прогуливаться по набережной с папиросой во рту, а в руке держать книгу или пакет, завернутые в белую бумагу. Ко мне должен был подойти человек в расстегнутом пальто, также с папиросой во рту, который скажет: «Мистер Алекс, я от ваших двух друзей, которые шлют вам свой большой, большой привет».

Прокурор: На каком языке должен происходить разговор?

Пеньковский: На английском».

Это похоже на сцену из комедии про шпионов, но никак не на действия опытного разведчика, прошедшего не одну военную компанию и служившего в одном из сильнейших в то время разведуправлений мира. Обывателям усиленно навязывалось мнение, что Пеньковский алчный и недалекий. Сам он говорил про себя так: «Я являлся носителем многих недостатков: был завистлив, себялюбив, тщеславен, имел карьеристские тенденции, любил ухаживать за женщинами, имел женщин, с которыми сожительствовал, ходил по ресторанам - словом, любил легкую жизнь». В западной прессе и публицистике его описывали как умного и эрудированного человека.

За время своих контактов с иностранной разведкой Олег Пеньковский передал 5500 документов, в общей сложности занимавших больше семи с половиной тысяч страниц. Получается, что советская разведка позволяла своему офицеру свободно передавать сведения, подлежащие строгой секретности, открытым способом.

Вопрос о том, что это были за сведения, также остается открытым. Например, Пеньковский передал схемы расположения советских ракетных шахт. Однако в те годы на земной орбите спутников-шпионов было уже намного больше, чем научно-исследовательских, и эти данные уже давно были в распоряжении военных разведок США и Великобритании.

Утверждается, что слежка за Олегом Пеньковским началась в декабре 1961 года (или 19 января 1962 г.), а арестован он был, по одним данным, в октябре, а по другим, – аж в декабре 1962 г. Снова нестыковка: попавший под подозрение офицер спокойно передает стратегически важную информацию на протяжении 9-12 месяцев, а КГБ безмолвствует?!

А был ли мальчик?

Сцена сожжения шпиона удивляет не меньше, чем то, насколько дилетантской была работа сотрудников КГБ. Зачем сжигать, да еще и снимать это на пленку? Чтобы напугать молодых сотрудников? Версия с сожжением существует в одном источнике - у Владимира Резуна (Виктора Суворова), работника ГРУ, бежавшего в Великобританию в 1978 г. и там написавшего свой бестселлер «Аквариум».

В книге действительно описывалась подобная сцена, но нет прямых указаний на то, что закрытый в гробу и сжигаемый в крематории человек - Пеньковский. Эту версию выдвинул Иосиф Бродский, основываясь на том, что Пеньковский - единственный казненный за шпионаж полковник ГРУ.

Поразителен и срок, который прошел с момента вынесения приговора до казни, - всего два дня. Куда так спешили? Может быть, просто подвернулся «подходящий» по параметрам человек, которого казнили вместо Пеньковского? Да и была ли на самом деле казнь, не говоря уже о сожжении? Вполне вероятно, что никакой казни не было. А. Хинштейн выдвигает предположение, что не исключен вариант, при котором Олегу Пеньковскому, который выполнил свою миссию, подарили новую жизнь - с новыми документами и новой «легендой».

Олег Владимирович Пеньковский. Родился 23 апреля 1919 года во Владикавказе - казнен 16 мая 1963 года в Москве. Бывший полковник ГРУ Генштаба ВС СССР. Предатель, работавший в пользу США и Великобритании. Расстрелян за шпионаж и измену Родине.

Мать воспитывала его одна. В 1937 году окончил среднюю школу в Орджоникидзе.

В 1937-1939 годах учился во 2-м Киевском артиллерийском училище. Далее в 1939-1940 годах был политруком батареи, участвовал в Польском походе и Финской войне.

В 1940-1941 годах был помощником начальника политотдела по комсомольской работе Московского артиллерийского училища. В 1941-1942 годах - старший инструктор по комсомольской работе Политуправления Московского военного округа. В 1942-1943 годах - офицер по особым поручениям Военного совета Московского военного округа.

В 1943-1944 годы служил начальником учебного отряда и позднее командир артиллерийского батальона 27-го артиллерийского полка 1-го Украинского фронта. В 1944-1945 годах был адъютантом командующего артиллерией 1-го Украинского фронта С.С. Варенцова. С последним Пеньковского связывали многолетние служебные и личные отношения, в том числе в послевоенные годы.

В 1945 году был назначен командиром 51-го гвардейского артиллерийского полка 1-го Украинского фронта. На фронте был дважды ранен, получил тяжёлое и лёгкое ранения.

В 1948 году окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. Далее был старшим офицером мобилизационного управления штаба Московского военного округа. В 1948-1949 годах - офицер Главного штаба Сухопутных войск.

В 30 лет получил звание полковника.

В 1953 году окончил Военно-дипломатическую академию Советской Армии (ВАСА), по окончании учёбы был распределён в 4-е (ближневосточное) управление ГРУ.

В 1953-1955 годах - старший офицер 4-го управления ГРУ. В середине 1955 года готовится к первой зарубежной командировке в Турцию в качестве военного атташе и резидента ГРУ.

В 1955-1956 годы - старший помощник военного атташе при посольстве СССР в Турции, исполнял обязанности резидента ГРУ в этой стране. В служебной характеристике Пеньковского периода его деятельности в Турции записано: «Мстительный, злобный человек, беспримерный карьерист, способен на любую подлость».

Из Турции был отозван в Москву после неприятного эпизода в Стамбуле, когда сотрудником посольства Пеньковский был застигнут на базаре, пытающимся сбыть ювелирные украшения. По другим сведениям, уже в Турции Пеньковский пытался предлагать западным дипломатам советские военные секреты, однако те стали сторониться Пеньковского как явного провокатора.

На какое-то время карьера Пеньковского застопорилась, и он был уволен из ГРУ, что вызвало у него досаду и раздражение, желание реабилитировать себя в глазах начальства.

Некоторое время Пеньковский находился в распоряжении Управления кадров Министерства обороны. Вторичный приём полковника Пеньковского на службу в военную разведку санкционировал заместитель начальника ГРУ Александр Рогов, имевший, как сослуживец с военных лет, доверительные отношения с министром обороны Малиновским, и нередко в обход непосредственного руководителя Ивана Серова распоряжавшийся в ГРУ кадровыми вопросами. Сам Серов, согласно его мемуарам и служебным запискам, до появления Пеньковского в ГРУ не был с ним знаком, в лицо его не знал, после изучения биографии кандидата был против такого назначения и в период службы никаких поручений Пеньковскому не давал.

В 1957-1958 годах - старший офицер 5-го управления ГРУ.

В 1958-1959 годы учился на Высших инженерно-артиллерийских курсах Военной академии РВСН имени Ф. Э. Дзержинского. Затем по рекомендации маршала артиллерии Варенцова стал начальником курса в Академии ракетных войск. Именно эти знания Пеньковского оказались более всего востребованы иностранными разведками.

В 1959-1960 годах - старший офицер 4-го управления ГРУ, готовился к должности военного атташе в Индии, однако туда был направлен другой офицер, что вызвало разочарование Пеньковского.

В 1960 году был старшим офицером специального отдела 3-го (научно-технического) управления ГРУ.

В 1960-1962 годах работал «под прикрытием» в качестве заместителя начальника Управления внешних сношений Государственного комитета по координации научно-исследовательских работ при Совете Министров СССР. Эта советская организация, руководящие посты в которой занимали старшие офицеры спецслужб, специализировалась на международных контактах в научно-технической и экономической сферах. Комитет устраивал визиты многочисленных советских научных делегаций на Запад и приём иностранных учёных, инженеров и бизнесменов в СССР. Важной целью данных обменов специалистами являлось ведение научно-технической разведки - c тем, чтобы технологические секреты Запада поставить на службу советской промышленности, прежде всего в оборонной и ракетно-космической сферах.

Шпионская деятельность Олега Пеньковского

На одном из приёмов в Москве делегации британских предпринимателей Пеньковский познакомился с Гревиллом Винном, который оказался бизнесменом, связанным с британской разведкой МИ-6. Это событие стало точкой отсчёта шпионской деятельности Пеньковского.

В ходе следствия было установлено, что Пеньковский инициативно и настойчиво предлагал свои услуги американской разведке в Москве. По одним данным, в июне 1960 года на Москворецком мосту Пеньковский обратился к двум американским студентам из туристической группы и попросил их передать в посольство США письмо, где детально, с известными только спецслужбам подробностями, описывалось, как 1 мая над Свердловском был сбит американский разведывательный самолёт У-2, которым управлял американский пилот Пауэрс.

По другим сведениям, осенью 1960 года Пеньковский передал пакет с предложениями в сборе секретных сведений для ЦРУ в резиденцию американского посла в Москве Спасо-хаус. С британской разведкой Пеньковский пытался выйти на связь в ноябре 1960 года в канадском посольстве в Москве.

По отдельным данным, его первые контакты с западными разведками относятся ещё к 1958 году.

Сам Пеньковский признал в суде, что акт вербовки состоялся 20 апреля 1961 года, в ходе его первой командировки в Лондон . Там он через посредство известного ему по встрече на публичном приёме в Москве Гревилла Винна познакомился и имел продолжительную беседу в отеле «Маунт Ройял» с двумя английскими и двумя американскими разведчиками, представившимися как Грилье, Майкл, Александр и Ослаф (впоследствии к ним присоединился Радж). Разведчики сообщили Пеньковскому, что его письмо дошло до руководства ЦРУ.

Пеньковский получил шпионские псевдонимы - Янг и Алекс , а чуть позже - Герой . Пеньковского проинструктировали о том, как пользоваться портативной фотокамерой «Минокс», технологией изготовления микроплёнок, техникой приёма радиопередач из разведцентра посредством транзисторного приёмника, о правилах пользования тайнописной копировальной бумагой, спецблокнотами для шифровки и расшифровки сообщений.

На первой встрече Пеньковскому продемонстрировали несколько тысяч фотографий советских граждан, привлёкших внимание западных спецслужб, из них почти 700 новый агент опознал как сотрудников КГБ и ГРУ, некоторые из опознанных Пеньковским сотрудников, в частности помощник военно-морского атташе Евгений Иванов, работали в советском посольстве в Лондоне. Договорились о том, что если Пеньковскому больше не удастся командироваться в западные страны, то связь будет поддерживаться через Винна, который станет регулярно приезжать в СССР под видом бизнесмена и организатора выставок. 6 мая Пеньковский вернулся в Москву и приступил к сбору агентурной информации.

На первых порах Пеньковский микрофильмировал и пересылал в Великобританию научные отчёты специалистов Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике (ГКНТ), побывавших в зарубежных командировках, сообщал о слухах и скандалах в руководстве СССР, давая собственную оценку происходящим событиям.

В частности, Пеньковский доносил, что СССР значительно отстаёт от государств Запада по вооружениям и к войне с Западом совершенно не готов. Пеньковский сообщал, что лишь треть из миллиона членов КПСС сохраняют преданность партии и исполняют её директивы. У молодёжи, информировал Пеньковский, отсутствует желание воевать, вместо этого молодое поколение выражает недовольство из-за острой нехватки продуктов и вещей в магазинах. По требованию британской разведки постепенно Пеньковский перешёл к информации военно-технического характера.

Второй раз Пеньковский прибыл в Лондон по линии ГКНТ 18 июля 1961 года и пробыл там до 8 августа, проведя пять конспиративных встреч. В ходе второй поездки Пеньковский вновь встретился с американо-британской «командой» разведчиков, передал им 20 фотоплёнок секретных материалов, отснятых в разных советских военных учреждениях, где он мог беспрепятственно бывать. На конспиративной встрече с шефом русской секции МИ-6 выразил желание быть представленным британскому премьер-министру.

После окончания шпионской миссии в СССР Пеньковскому были обещаны гражданство, высокая должность в разведывательных структурах на выбор США или Великобритании, с окладом 2000 долларов в месяц и по 1000 долларов за каждый месяц агентурной работы в СССР.

Пеньковский примерил полковничьи мундиры американской и британской разведок, а также сфотографировался в них.

В этот раз Пеньковскому было поручено вести сбор секретной информации среди военнослужащих ракетных войск, сведений о советских войсках, находящихся в ГДР, о подготовке нового договора между СССР и ГДР, о советско-китайских отношениях, иной секретной информации политического, экономического и военного характера. На конспиративной даче близ Лондона Пеньковского проинструктировали об устройствах и правилах работы на специальных радиопередатчиках дальнего и направленного действия.

На встрече в Лондоне Пеньковского познакомили с Анной (Жанетт) Чизхолм, женой британского дипломата и кадрового разведчика британской Secret Intelligence Service (SIS), работавшего в Москве под прикрытием должности второго секретаря британского посольства. Чизхолм стала связной Пеньковского в периоды между посещениями Москвы Гревиллом Винном, который был основным каналом связи. В самолёте по пути в Лондон Пеньковский инициативно познакомился с женой и дочерью начальника ГРУ Серова, направлявшимися в туристическую поездку, потом навязался сопровождать их в прогулке по английской столице. А позже, по возвращении в Москву из Парижа, Пеньковский наведался с подарками домой к Серовым. Эти факты, которым поначалу никто не придал значения, впоследствии дали повод к предположениям о неких неформальных связях между Пеньковским и Серовым, которые генерал всегда напрочь отвергал.

20 сентября 1961 года Пеньковский прилетел в Париж в составе советской делегации, в аэропорту Ле-Бурже передал Гревиллу Винну, находившемуся среди встречающих, 15 микроплёнок со шпионскими материалами. В Париже Пеньковский провёл встречи на конспиративных квартирах с агентами британской и американской разведок, получил новые задания по подбору 10 новых тайников для безличной связи с агентами в Москве, сбору секретных материалов, в частности, о ракетной технике.

Всего в ходе сотрудничества Пеньковского с МИ-6 и ЦРУ состоялось две большие встречи Пеньковского с западными разведчиками в Лондоне и одна в Париже, куда он выезжал в командировки по линии ГКНТ. Все остальные контакты и передача информации согласно полученным инструкциям происходили в Москве.

По информации , «за всеми английскими дипломатами и англичанами, жившими в Москве, было установлено наблюдение». О том, что супруги Чизхолм занимаются в Москве не только дипломатической деятельностью, КГБ предупредил Джордж Блейк, который долго работал на советскую разведку внутри МИ-6.

Первый контакт, однако, был удачным: Пеньковский, проходя в первых числах сентября мимо гуляющей по Цветному бульвару с младенцем в детской коляске Чизхолм, незаметно передал маленькую коробку конфет, внутри которой было 22 микроплёнки.

Более трёх месяцев Пеньковскому удавалось оставаться незамеченным. Под подозрение КГБ он попал 30-31 декабря 1961 года. Оперативниками было зафиксировано как бы случайное краткое пересечение Пеньковского с Анной Чизхолм в подъезде дома по Малому Сухаревскому переулку, 11 близ Арбата, что вызвало подозрение.

Как выяснилось из дальнейших наблюдений, посредством «моментальных встреч» Пеньковский через англичанку еженедельно передавал разведывательную информацию на Запад. В том числе - ведомственный журнал «Военная мысль», который за рубежом называли «сверхсекретным», хотя в действительности он имел гриф «Для служебного пользования». Часть пересылаемых материалов Пеньковский копировал, принося их домой из спецбиблиотек ГРУ, Главного Ракетно-Артиллерийского Управления Генштаба Вооружённых Сил СССР.

После того, как контакты Пеньковского с Чизхолм были зафиксированы, за границу его уже не выпускали, однако в июне 1962 года при встрече с прибывшим в Москву связником, британским бизнесменом и разведчиком Гревиллом Винном Пеньковский смог передать ему, что чувствует за собой слежку.

В течение 1962 года, будучи уже под наблюдением оперативников, Пеньковский, помимо общения с Винном, провёл в Москве ещё не менее шести встреч с иностранными разведчиками. Шпион под видом сотрудника ГКНТ посетил иностранцев в их гостиничных номерах, побывал в американском и английском посольствах, однажды нанёс визит в квартиру западного дипломата.

Всё это время Пеньковский закладывал информацию в тайники, часть из них находилась в подъездах жилых домов в районе Цветного бульвара, Пушкинской улицы и Арбата, а один тайник был замаскирован в надгробии поэта Есенина на Ваганьковском кладбище. За 1962 год Пеньковский переправил англичанам и американцам около 30 микроплёнок с засекреченной документацией. Все эти месяцы за Пеньковским следили чекисты, однако не брали его с поличным, пытаясь выявить все связи агента - предполагалось, что в Москве оперирует целая шпионская сеть.

Пеньковский жил в доме 36 по Космодамианской набережной (тогда - наб. Максима Горького), вместе с женой, двумя дочерьми и своей матерью. Для того, чтобы получить точные и убедительные доказательства шпионской деятельности Пеньковского, КГБ осуществило беспрецедентную в практике спецслужб техническую операцию: по дну Москвы-реки к чердаку в доме напротив, на Гончарной набережной, был протянут кабель, управляющий кинокамерой в ящике для цветочной рассады, находившемся на балконе этажом выше квартиры Пеньковского. С помощью кинокамеры была произведена съёмка агента в момент, когда он переснимал на подоконнике секретные документы.

Арест и казнь Олега Пеньковского

Осенью 1962 года по плану командировок в ГКНТ Пеньковский, вошедший в азарт и продолжавший шпионские вылазки в Москве, должен был вылететь в США, откуда он планировал уже не возвращаться. Однако КГБ подстроил оказию, вследствие которой Пеньковский получил лёгкую инфекцию на чувствительных органах и оказался на некоторое время в госпитале, из-за чего загранкомандировка сорвалась как бы сама собой. В это время оперативники негласно проникли в квартиру Пеньковского и провели в ней обыск, обнаружили тайник с секретными материалами, готовыми к передаче на Запад, портативной съёмочно-копировальной техникой, шифроблокнотами и средствами конспиративной связи.

Расследованием и задержанием Пеньковского руководил первый заместитель председателя КГБ, генерал-полковник Пётр Ивашутин.

Олег Пеньковский был арестован 22 октября 1962 года по дороге на работу и сразу доставлен в здание КГБ на Лубянку. В первые же четыре дня допросов Пеньковский признал многочисленные факты сотрудничества с иностранными разведками, выразил раскаяние о совершённом, предложил свои услуги в качестве двойного агента и просил о помощи и доверии в надежде, что его признание и откровенность будут приняты во внимание, и он получит шанс реабилитироваться «ценой огромнейшей пользы, которую я сейчас ещё имею возможность принести».

Спустя 10 дней после поимки Пеньковского в Будапеште сотрудниками советских спецслужб был схвачен и доставлен самолётом в Москву связник Пеньковского Гревилл Винн.

Мотивы шпионской деятельности Пеньковского подверглись углублённому анализу как в ходе следствия и суда, так и в более поздних отечественных и зарубежных исследованиях - поскольку в СССР начала 1960-х годов Пеньковский по внешним признакам был весьма благополучным и даже привилегированным человеком. Он имел престижную работу сразу в двух ведомствах и высокую зарплату по каждому из них, трёхкомнатную квартиру в центре Москвы, звание полковника-орденоносца, регулярно выезжал в служебные командировки в капиталистические страны, что было редкостью по тем временам даже для высокопоставленных военных и государственных деятелей. Благополучно складывалась и его личная жизнь: по свидетельствам, несмотря на эпизодические «мужские приключения», Пеньковский был привязан к семье - жене и дочерям.

По материалам следствия и суда, Пеньковский был человеком крайне низкого морального уровня, весьма недалёким, карьеристом и приспособленцем, любителем «красивой жизни» и ловеласом (упоминалось о его встрече в Лондоне с проституткой), склонным к застольям и выпивке, корыстным и с ограниченными интересами, мечтавшим разбогатеть и сбежать на Запад - всё это в совокупности и послужило причиной его измены.

Военная коллегия Верховного Суда СССР рассмотрела дело Пеньковского и Винна в открытом судебном заседании с 7 по 11 мая 1963 года. В ходе судебного процесса Пеньковский был представлен как полковник запаса Советской Армии, сотрудник ГКНТ, был одет в строгий деловой костюм и при галстуке; его принадлежность к ГРУ не раскрывалась (о ней стало известно только 30 лет спустя, в 1990-е годы). Процесс имел все признаки показательного. В зале по спецпропускам присутствовало около 300 «представителей общественности», иностранные наблюдатели не допускались, в советских газетах публиковались стенограммы слушаний (изданные затем книгой 100-тысячным тиражом), о процессе отснята богатая кинохроника.

Телевизионная съёмка на суде велась с элементами кинематографических приёмов: отточенные диалоги прокурора и подсудимого, нарочито литературная речь и актёрская дикция Пеньковского, напоминающие радиоспектакль, показ лица и мимики осуждённого крупным планом в момент оглашения приговора, в чём историк Алексей Кузнецов усматривал элементы режиссёрского участия. Манеру поведения Пеньковского наблюдавший за процессом председатель Верховного суда СССР А.Ф. Горкин назвал «наглой, надменной и самоуверенной». Пеньковский надеялся, по предположению Горкина, что ему дадут 10 лет лагерей, а американские спецслужбы смогут договориться с советскими об обмене ценного агента, и он снова окажется на свободе.

Председательствовал на публичном процессе генерал-лейтенант юстиции Борисоглебский, народные заседатели - генералы Марасанов и Цыганков, обвинение поддерживал главный военный прокурор, генерал-лейтенант юстиции А.Г. Горный, защищали Пеньковского известные московские адвокаты Апраксин и Боровик.

Большинство заседаний суда были открытыми, однако некоторые заседания состоялись в закрытом режиме, и протоколы их засекречены до настоящего времени.

Олег Пеньковский во время суда

В приговоре суд установил, что за 18 месяцев работы на разведку США и Великобритании Пеньковский передал на Запад более 5000 секретных документов, касавшихся ракетного вооружения СССР и военной стратегии, персональные сведения о более чем 600 советских разведчиках ГРУ и КГБ, информацию о позиционных районах расположения советских межконтинентальных баллистических ракет, данные о научных разработках советского военно-промышленного комплекса. В ходе суда Пеньковский признал свою вину, в последнем слове просил о снисхождении.

11 мая 1963 года Военной коллегией Верховного суда СССР О. В. Пеньковский признан виновным в измене Родине и приговорён к расстрелу. Смертный приговор был шоком для Пеньковского, по словам очевидца последних минут процесса, осуждённый «закрыл лицо руками и долго их не опускал».

Имел награды: 2 ордена Красного Знамени(1945,1945), Орден Александра Невского(1945), орден Отечественной войны 1-й степени(1944), орден Красной Звезды, 8 медалей («За оборону Москвы», «За победу над Германией», «За боевые заслуги» и др.). По приговору суда Пеньковский лишён воинского звания и всех правительственных наград.

Апелляция Пеньковского была немедленно отклонена Президиумом Верховного Совета СССР.

Приговор приведён в исполнение 16 мая в 16 часов 17 минут, о чём 17 мая опубликовано сообщение ТАСС в советских СМИ. Подлинник рукописного акта об исполнении приговора, подписанный главным военным прокурором Горным, начальником Бутырской тюрьмы, исполнителем, врачом и другими лицами, опубликован в 2015 году. Гревилл Винн признан виновным в шпионаже и приговорён к восьми годам лишения свободы: трём годам тюрьмы и пяти годам лагерей. В апреле 1964 года Винн был обменен на советского разведчика Конона Молодого, отбывавшего в английской тюрьме 20-летний срок за шпионаж. Супруги Чизхолм, обладавшие дипломатической неприкосновенностью, а также ещё ряд британских и американских дипломатов, замешанных в деле, были высланы из СССР.

Историками отмечалось, что Военная коллегия Верховного суда СССР полностью проигнорировала обстоятельства, смягчающие вину Пеньковского, а именно: его боевой путь в период Великой Отечественной войны, отмеченный ранениями и орденами (включая два Ордена Красного Знамени, Орден Красной Звезды), другие правительственные награды, деятельное раскаяние и активное сотрудничество со следствием, помощь в разоблачении агентов иностранных разведок, представленные положительные характеристики с места службы, наличие на иждивении двух несовершеннолетних детей, включая годовалую дочь.

История с Пеньковским послужила поводом для снятия с должности, понижения в звании до генерал-майора и лишения звания Героя Советского Союза начальника ГРУ, генерала армии Ивана Серова, - его начальственный пост в ГРУ 18 марта 1963 года занял руководитель следственной группы по делу Пеньковского, первый заместитель председателя КГБ Пётр Ивашутин.

Был понижен в офицерском звании и лишён звания Героя Советского Союза главный маршал артиллерии Сергей Варенцов.

Жёсткие дисциплинарные меры к военачальникам были приняты, несмотря на то, что в качестве обвиняемых они не привлекались, лишь Варенцов проходил в качестве свидетеля, при этом суд не установил, что Пеньковский добыл какие-либо секретные сведения от Серова и Варенцова.

Кто именно предоставил Пеньковскому сведения, составляющие военную и государственную тайну, да ещё в колоссальном объёме и в детальных подробностях, в суде так и осталось невыясненным или неопубликованным. Никто из советских граждан, помимо самого Пеньковского, по его делу в качестве соучастников привлечён к уголовной ответственности не был.

Экспертами высказывались сомнения, что по уровню своей должности заместителя начальника управления в ГКНТ Пеньковский мог обладать столь секретной информацией или самостоятельно, без помощи высокопоставленных и влиятельных лиц, её раздобыть.

Информация о Пеньковском, его работе в ГРУ и сотрудничестве со спецслужбами США и Великобритании до сего дня классифицируется как секретная, поэтому большая часть оценок строится на косвенных фактах, официальной информации, распространённой в своё время СССР, Великобританией и США, и на опубликованных в США в 1965 году автобиографических заметках самого Пеньковского (авторство которых оспаривается).

Личная жизнь Олега Пеньковского:

Жена - Вера Дмитриевна Пеньковская (в девичестве - Гапанович). Поженились в 1945 году. Тесть - генерал-лейтенант Дмитрий Афанасьевич Гапанович (1896-1952), начальник Политуправления Московского военного округа.

В браке родились две дочери, старшая - Мария.

После ареста Пеньковского, в письме от 30 октября 1962 года, адресованном в КГБ, Вера Дмитриевна просила о материальной помощи и упоминала о том, что у неё две дочери, младшей - 8 месяцев. О судьбе второй дочери Пеньковского сведений нет.

После того, как подтвердилось, что жена и старшая дочь Пеньковского ничего не знали о шпионской деятельности главы семьи, у них не было проблем с трудоустройством. Обе женщины сменили фамилию на Гапанович и переехали в другую квартиру. Вдова шпиона работала редактором в издательстве иностранной литературы. Дочь окончила филологический факультет МГУ, служила в одном из управлений КГБ.

Вера Дмитриевна - жена Олега Пеньковского

Пеньковский называл своим дядей генерала армии Валентина Антоновича Пеньковского (1904-1969), начальника штаба военного округа на Дальнем Востоке, а потом в Белоруссии. Однако данное «родство» было им выдумано. Председатель КГБ СССР в 1961-1967 годах В.Е. Семичастный объяснял, что вымысел нужен был Пеньковскому, чтобы поднять свою значимость в глазах западных партнёров.

Олег Владимирович Пеньковский, которого многие публицисты считают самым успешным шпионом в СССР, был казнен в 1963 г. Существует версия, высказанная Виктором Суворовым в книге «Аквариум», что Пеньковского не расстреляли, а сожгли заживо. Так ли это? За что он мог подвергнуться столь жестокому наказанию?

Карьера

Олег Пеньковский, полковник ГРУ Генштаба Вооруженных сил СССР, родился в 1919 г. Во время Польского похода и Советско-финской войны, а также в начале ВОВ он был политруком и инструктором по комсомольской линии. Затем стал офицером по особым поручениям. В середине Великой Отечественной войны в 1943-1944 гг. Пеньковский командовал артиллерийским батальоном. После этого его карьера стремительно пошла в гору, и в 60-х годах он уже стал старшим офицером ГРУ. Последние два года перед казнью Пеньковский работал под прикрытием в качестве заместителя начальника Управления внешних сношений при Совете министров.

Шпионская деятельность: одни вопросы

Заняв должность старшего офицера при Главном разведывательном управлении СССР, Пеньковский практически сразу предложил свои услуги британской разведке. Потом он обратился с тем же предложением к Службе безопасности британской контрразведки (МИ-5) и Центральному разведуправлению США.

И вот тут возникает вопрос: действительно ли человек, прошедший войны, переживший сталинские «чистки», идейно закаленный и проверенный на лояльность к КПСС и СССР, мог ни с того ни с сего стать шпионом, причем сразу двух вражеских держав? Человек, видевший казни и не исключено, что сам доносивший на неблагонадежных, вдруг резко переметнулся на другую сторону? Маловероятно.

Поражает тот факт, что связными на протяжении всего времени, что Пеньковский работал на иностранную разведку, были супруги Чизхолм. О том, что Ролангер Чизхолм - шпион, ГРУ СССР было осведомлено еще в 1960 г. А Пеньковский попал под наблюдение лишь в 1961-м. Неужели целый год советское разведуправление «хлопало ушами»?

Практически каждый человек, контактировавший тем или иным образом с иностранцами, находился в то время «под колпаком». Неблагонадежные люди становились невыездными. Пеньковский же за этот период выезжал и в Лондон, и в Париж.

Удивительно и то, каким образом происходил контакт со связными, - в центре города, в многолюдном и оживленном месте. В своей книге «Тайны Лубянки» А. Хинштейн, журналист, советник директора Федеральной службы войск Национальной гвардии РФ, приводит отрывок стенограммы допроса:

«Прокурор: Какой был обусловлен пароль?

Пеньковский: Я должен был прогуливаться по набережной с папиросой во рту, а в руке держать книгу или пакет, завернутые в белую бумагу. Ко мне должен был подойти человек в расстегнутом пальто, также с папиросой во рту, который скажет: «Мистер Алекс, я от ваших двух друзей, которые шлют вам свой большой, большой привет».

Прокурор:

На каком языке должен происходить разговор?

Пеньковский: На английском».

Это похоже на сцену из комедии про шпионов, но никак не на действия опытного разведчика, прошедшего не одну военную компанию и служившего в одном из сильнейших в то время разведуправлений мира. Обывателям усиленно навязывалось мнение, что Пеньковский алчный и недалекий. Сам он говорил про себя так: «Я являлся носителем многих недостатков: был завистлив, себялюбив, тщеславен, имел карьеристские тенденции, любил ухаживать за женщинами, имел женщин, с которыми сожительствовал, ходил по ресторанам - словом, любил легкую жизнь». В западной прессе и публицистике его описывали как умного и эрудированного человека.

За время своих контактов с иностранной разведкой Олег Пеньковский передал 5500 документов, в общей сложности занимавших больше семи с половиной тысяч страниц. Получается, что советская разведка позволяла своему офицеру свободно передавать сведения, подлежащие строгой секретности, открытым способом.

Вопрос о том, что это были за сведения, также остается открытым. Например, Пеньковский передал схемы расположения советских ракетных шахт. Однако в те годы на земной орбите спутников-шпионов было уже намного больше, чем научно-исследовательских, и эти данные уже давно были в распоряжении военных разведок США и Великобритании.

Утверждается, что слежка за Олегом Пеньковским началась в декабре 1961 года (или 19 января 1962 г.), а арестован он был, по одним данным, в октябре, а по другим, – аж в декабре 1962 г. Снова нестыковка: попавший под подозрение офицер спокойно передает стратегически важную информацию на протяжении 9-12 месяцев, а КГБ безмолвствует?!

А был ли мальчик?

Сцена сожжения шпиона удивляет не меньше, чем то, насколько дилетантской была работа сотрудников КГБ. Зачем сжигать, да еще и снимать это на пленку? Чтобы напугать молодых сотрудников? Версия с сожжением существует в одном источнике - у Владимира Резуна (Виктора Суворова), работника ГРУ, бежавшего в Великобританию в 1978 г. и там написавшего свой бестселлер «Аквариум».

В книге действительно описывалась подобная сцена, но нет прямых указаний на то, что закрытый в гробу и сжигаемый в крематории человек - Пеньковский. Эту версию выдвинул Иосиф Бродский, основываясь на том, что Пеньковский - единственный казненный за шпионаж полковник ГРУ.

Поразителен и срок, который прошел с момента вынесения приговора до казни, - всего два дня. Куда так спешили? Может быть, просто подвернулся «подходящий» по параметрам человек, которого казнили вместо Пеньковского? Да и была ли на самом деле казнь, не говоря уже о сожжении? Вполне вероятно, что никакой казни не было. А. Хинштейн выдвигает предположение, что не исключен вариант, при котором Олегу Пеньковскому, который выполнил свою миссию, подарили новую жизнь - с новыми документами и новой «легендой».