Главная Тесты Петр Федорович Анжу. Вечные поиски Земли Санникова. Библиография Анжу петр федорович военный моряк

Петр Федорович Анжу. Вечные поиски Земли Санникова. Библиография Анжу петр федорович военный моряк

"100 великих путешественников". Составитель: И.А.Муромов. "Вече" Москва 2000
Оцифровка и корректура: И.В.Капустин

Анжу Петр Федорович

Российский полярный исследователь, адмирал. В 1821-1823 годах исследовал северные берега Сибири. Составил карту Новосибирских островов.
Петр Федорович Анжу родился в семье врача из Вышнего"Волочка. Отец хотел, чтобы сын поступил на медицинский факультет университета, но тот настоял, чтобы его определили в Морской кадетский корпус.
Петр Анжу был выпущен вторым по успеваемости среди всего курса. Пальма первенства принадлежала его другу Фердинанду Врангелю.
Во время учебы Петр готовился к дальним путешествиям, закалял свой организм. Перед сном он бегал босиком по каменному полу, гулял зимой в мундире и без головного убора, попарившись в бане, выбегал и катался по снегу и снова бежал париться в баню...
По выходе из корпуса Анжу и Врангель были направлены в Ревель (Таллинн). Летом 1816 года оба плавали на фрегате "Автроил". Затем их пути разошлись: Врангель отправился в кругосветное путешествие на корабле "Камчатка". Но через два года друзья снова встретились.
В конце декабря 1818 года руководитель Адмиралтейского департамента Г. А. Сарычев, представляя морскому министру программу исследований Русского флота, обратил внимание на то, что к востоку от Новой Сибири, против мыса Шелагского, "по уверению чукчей, находится земля, обитаемая дикими людьми, и что эту землю можно описать в весеннее время на собаках по льду таким же образом, как описана была Новая Сибирь".
Русское правительство решило снарядить Колымскую и Янскую экспедиции, чтобы "для поисков и описания земель", лежащих к северу от Яны и Колымы, "употреблены были все возможные средства, которые могли бы обещать успех". Колымский отряд возглавил Врангель, Янский - его друг Анжу. Янская экспедиция должна была описать Новосибирские острова и выяснить, не продолжается ли Новая Сибирь "далее и нет ли еще близь ее других земель". В распоряжении Анжу было два штурманских помощника - Бережных и Ильин, лекарь Фигурин, матрос Игнашев и слесарь Воронков.
20 марта оба отряда покинули Петербург и в начале лета достигли Иркутска, где их встретил известный полярный исследователь Геденштром. Полученные от него сведения оказались очень полезными для руководителей отрядов. Геденштром предостерег моряков, что на берегах и льдах Ледовитого океана их ждут серьезные трудности, включая нехватку продуктов и корма для собак.
25 июня отряды покинули Иркутск и направились в Качуг, где их ожидало большое плоскодонное судно. Обе экспедиции отправились вниз по Лене и 25 июля достигли Якутска.
В начале августа пути экспедиций Анжу и Врангеля разошлись. Отряд Анжу продолжил путь вниз по Лене.
Через несколько дней путешественники благополучно добрались до Усть-Янска, маленького поселка, расположенного почти у берегов Северного Ледовитого океана, у начала дельты реки, от которой он получил свое название.
В первые же дни пребывания Анжу на далеком Севере внезапно распространилось "поветрие на собак". Они гибли сотнями на великом пространстве Севера. Лишь один район дельты Лены миновал этой участи, и туда путешественники отправили своих собак.
С наступлением зимы участники.экспедиции познакомились с полярной ночью, когда в течение нескольких недель стояла кромешная тьма; они наблюдали полярные сияния, изведали пургу и стужу. В избе, в которой жил Анжу, было холодно, несмотря на то что ее отапливала печь. Приходилось работать в шубе и в валенках, а чернильницу держать в горячей воде, иначе чернила замерзали. Тем не менее Петр Федорович сидел целыми часами над дневником, описывая работу своей экспедиции.
Путешественники подготовили все необходимое для предстоящего похода: запасы провианта, корм для собак, нарты, оленей для поездки по тундре к дельте реки Лены.
В марте 1821 года экспедиция двинулась на оленях в путь. Путешественники не имели навыков управления нартами, поэтому при резких поворотах и при спусках с горок сани нередко опрокидывались и олени убегали от незадачливых ездоков. Люди иногда подолгу гонялись за животными по тундре, прежде чем удавалось снова завладеть упряжками.
4 марта Петр Федорович со спутниками прибыл в губу Буорхая. Здесь их задержала метель, продолжавшаяся четыре дня. В это время обоз с запасами для экспедиции находился в пути. К счастью, он добрался без потерь. Лишь штурман Ильин простудился в пути, и его пришлось отправить обратно в Усть-Янск. Спустя неделю экспедиция двинулась на север на 34 нартах, каждая из которых была запряжена 12 собаками.
Из устья Лены Анжу и его спутники взяли курс на северо-восток к острову Столбовому. До него несколько суток езды на собаках, и путешественники проводят три дня и три ночи под открытым небом. На каменистых берегах острова они нашли множество деревянных крестов, поставленных около двухсот лет назад казаками и служилыми людьми, искавшими для своего государства новых землиц и пересекавшими на своих кочах моря.
Укрытием путешественникам на острове Столбовом по-прежнему служит коническая палатка из оленьих кож, плохо защищающая от тридцатиградусных морозов.
Достигнув южного берега острова Котельный, экспедиция разделилась на две партии. Илья Бережных должен был заняться описанием острова Фаддеевского. Анжу взял на себя часть работ по описи острова Котельного и опись земли, виденной, но не открытой его предшественниками.
По-прежнему держались крепкие морозы, иногда - при сильном ветре. Холод становился невыносимым, несмотря на меховые одеяла, которыми укрывались люди. Время от времени они выходили из своего жилища на воздух и бегали, чтобы согреться. Иногда, сняв сапоги, путешественники обнаруживали, что шерстяные чулки покрылись ледяным слоем и примерзли к телу. Тогда их осторожно снимали и натирали ноги водкой. Чтобы уберечь ноги, участники экспедиции старались держать обувь сухой.
Не выдерживали мороза приборы. Хронометры останавливались от холода, и путешественникам приходилось носить их днем на себе под одеждой, а ночью заворачивать в оленьи шкуры, складывая в отдельный ящик.
После каждого дневного перехода разбивали коническую палатку с небольшим отверстием для дыма в ее верхней части. В палатке на небольшом железном листе разводили огонь. Ужин состоял из рыбного или мясного супа. Спали не снимая меховой одежды, предварительно переменив сапоги и развесив сушиться шапки, рукавицы, носки. Постелью служили медвежьи шкуры, расстилавшиеся прямо на снегу. Ночью в костер дров не подкладывали, и он постепенно затухал. Утром разводили костер, умывались снегом и после завтрака отправлялись в дальнейший путь к северу вдоль берегов острова.
5 апреля 1821 года Анжу, прервав опись острова Котельного, отправился на поиски Земли Санникова. Путь экспедиции лежал на северо-запад по льду океана и был более труден, чем дорога вдоль берегов острова. К морозам, ветрам и метелям прибавились новые препятствия - торосы, трещины, полыньи. Еще в виду острова Котельного путешественникам пришлось-пустить в дело пешни, чтобы проложить путь через торосы. Ломались нарты, рвались упряжки, собаки разбегались по окрестностям, и проводникам с большим трудом удавалось поймать их...
Наконец с вершины высокого тороса у>самой черты горизонта путешественники разглядели контуры неведомого острова. Казалось, еще несколько часов пути - и экспедиция вступит на землю, виденную Санниковым.
Чем дальше на северо-запад продвигалась экспедиция, тем яснее вырисовывались контуры неведомой суши. Уже виднелись отдельные скалы, причудливо окрашенные лучами солнца. Никто не сомневался, что на долю экспедиции выпало выдающееся открытие, и все поздравляли друг друга с успехом.
Но через несколько часов, когда солнце переместилось по горизонту, стало ясно, что путешественники стали жертвой миража: не было ни гор, ни неведомой земли. Впереди нет ничего, кроме причудливого нагромождения ледяных глыб.
7 апреля 1821 года Анжу достиг 76°36" северной широты. Дальше ехать было опасно. Впереди виднелось облако тумана, по-видимому державшееся над открытой водой. Через некоторое время туман рассеялся и "горизонт очистился, но предполагаемой земли не было видно".
В это время Петр Федорович находился в 70 верстах к северо-западу от острова Котельного, то есть в том самом месте, где видел загадочную землю Яков Санников. Отряд повернул назад. На следующий день Анжу и его спутники ступили на твердую землю. Описав северный и часть восточного берега острова Котельного, они переправились на собачьих упряжках на остров Фаддеевский.
12 апреля Петр Федорович встретился с отрядом Ильи Бережных, который успешно провел опись части берегов Фаддеевского и Котельного. Но и он не обнаружил Земли Санникова.
После непродолжительного отдыха экспедиция в полном составе отправилась на север для поисков неизвестных островов. Пройдя 12 верст, исследователи встретили тонкий, недавно образовавшийся лед. Оставив нарты, Анжу пошел пешком, но, убедившись, что "лед не переставал быть тонким", возвратился к основной части своей экспедиции.
Он намеревался достичь острова Новая Сибирь и оттуда предпринять поиски другой таинственной Земли Санникова. Пройдя по льду через пролив Благовещенский, Анжу и его спутники вышли к мысу Высокому. Но и здесь их подстерегала неудача: на небольшом расстоянии от берега виднелось открытое море с плавающими ледяными полями.
Чтобы не тратить времени даром, приступили к описи берегов Новой Сибири. Достигнув мыса Рябого на северо-восточной стороне острова и убедившись в том, что море в этом районе покрыто сплошным льдом, экспедиция предприняла еще одну попытку разыскать и открыть Землю Санникова. Но пройдя к северо-востоку от Новой Сибири около 25 верст, Анжу отдает приказ возвращаться. "Близость талого моря, - писал он, - усталость собак, малое количество оставшегося у нас корма, позднее время для езды на собаках и препятствие от впереди стоящих густых торосов - все сие заставило пуститься с сего места через Новую Сибирь в Усть-Янск".
Производя по пути опись части берегов Новой Сибири, Петр Федорович направился по льду к берегам Азии.
"Во время сего пути, - писал Анжу, - часть собак была в такой усталости, что принуждены были их возить на нартах".
8 мая 1821 года экспедиция вернулась в Усть-Янск. Здесь Анжу встретился с Санниковым, который "словесно изъяснял, что виденные им Земли видны бывают только летом и в расстоянии 90,верст, а зимой и осенью не видать". Анжу известил об этом сибирского генерал-губернатора М. Сперанского, о чем последний поставил в известность морского министра де Траверсе, который через несколько дней, ссылаясь на мнение Адмиралтейств-коллегий, отметил, что дальнейшие поиски Земли Санникова бесполезны, так как этот промышленник "видел не землю, но туман, на землю похожий". Траверсе предлагал ограничить задачи экспедиции на 1822 год описью известных островов, но Сперанский придерживался иного мнения, считая первейшей задачей работ 1822 года именно поиски таинственной суши в Ледовитом океане.
Осень и зиму Анжу провел в подготовке к новому походу. Его люди хорошо перенесли полярную ночь и вторую зимовку в Арктике. С наступлением светлого времени Анжу поручил штурманскому помощнику Ильину произвести опись побережья Северного Ледовитого океана между реками Яной и Оленек. Основная часть экспедиции отправлялась на Новосибирские острова и дальше, к северу от них, на поиски неведомых земель.
28 февраля Анжу, Бережных и Фигурин покинули Усть-Янск. В распоряжений экспедиции на этот раз было 156 собак, запряженных в 12 нарт. Запасы продовольствия и корма взяты на два месяца.
Снова начались странствования по льду с торосами и трещинами. На острове Большой (Ближний) Ляховский разделились на две группы. В течение нескольких дней путешественники наносили на карту бухты, заливы, мысы, возвышенности и астрономически определяли их местоположение. Они посещали зимовья промышленников, охотившихся на песца и собиравших кости мамонтов. Затем оба отряда перебрались на Малый Ляховский остров и тщательно исследовали его.
17 марта Анжу отправил Илью Бережных обратно в Усть-Янск, поручив ему опись Быковской протоки и устья реки Лены. Сам Петр Федорович с небольшим отрядом отправился к острову Фаддеевскому. По пути он пересек низменную песчаную равнину, где заметил возвышавшийся островок. Это была центральная часть нынешней Земли Бунге, которую Анжу очень близко к действительности нанес пунктиром на карту...
Находясь вблизи мыса Бережных на острове Фаддеевском. Анжу заметил к северо-западу от него "синеву, совершенно подобную виденной отдаленной земле; туда же был виден и олений след". На следующий день исследователей ждало разочарование: проехав 15 верст, Петр Федорович с вершины тороса разглядел в зрительную трубу вместо земли огромное нагромождение льдов.
Путешественники измерили глубину моря, оказавшуюся равной 21-му метру, взяли пробу грунта и повернули на запад. Вскоре они снова увидели остров. Но он лежал не к северу, где надлежало быть, по утверждению Санникова, виденной им суше, а прямо по курсу. Это был не мираж. Можно было различить его восточный берег, метров на двадцать возвышающийся над ледяной равниной. Не прошло и часа, как Анжу со своими спутниками ступил на землю, еще не нанесенную ни на одну карту. Островок имел вид трапеции. Длина его по самой большой северной стороне составляла около четырех верст. На его берегах то там, то здесь возвышались выброшенные морем груды плавничного леса. Островку было присвоено имя исследователя-натуралиста Алексея Фигурина.
Переждав пургу, 25 марта путешественники направились на северо-запад, туда, где видел землю Яков Санников. Несколько дней двигались по припайному льду. Достигнув его северного края, они повернули на запад. Лед под ногами заметно колебался; иногда совсем рядом проходили опасные трещины. Положение становилось все серьезнее. Как тщательно ни осматривал Анжу горизонт на севере и северо-западе, признаков земли не открывалось. Петр Федорович решил повернуть к острову Котельному.
В конце марта экспедиция перебралась на остров Фаддеевский и занялась обследованием западного и южного берегов, которые в прошлом году остались неописанными.
Закончив работы на Новой Сибири, Анжу отправился на поиски земли, которую Яков Санников видел на северо-восток от этого острова. Продвигались вперед ночами, так как днем снег был влажный, глубокий, рыхлый. Торосы возникали один"за другим. Собаки выбивались из сил. Анжу решил повернуть на Юг. В конце апреля Путешественники ступили на сибирский берег, а через несколько дней встретились с экспедицией Врангеля.
Вместе с Врангелем Анжу вернулся в Нижнеколымск. Добраться до Усть-Янска в распутицу было почти невозможно. Петр Федорович остался в Нижнеко-лымске и прожил в обществе своего друга до установления летнего пути.
22 июля 1822 года Анжу выехал на лошадях из Нижнеколымска в Усть-Янск. Вскоре туда же прибыли Илья Бережных и штурманский помощник Петр Ильин, производившие опись побережья Северного Ледовитого океана от Яны до реки Оленек, обследовавшие бухту Тикси в устье реки Лены. Осенью они продолжили опись Лены до селения Жиганск и нанесли на карту устье Индигирки.
Между тем Петр Федорович готовился к новому путешествию в Северный Ледовитый океан. Еще по приезде в Нижнеколымск он отправил донесение генерал-губернатору Сперанскому о результатах своих исследований в 1822 году. Он писал также, что отыскать Северную Землю, пытаясь достичь ее по льду на нартах, невозможно, поскольку на расстоянии 20-40 километров от Новосибирских островов он и его предшественники встречали битый лед и открытую воду. Анжу предлагал использовать для поисков таинственной Суши большую шлюпку. Однако генерал-губернатор нашел это предложение рискованным.
10 февраля 1823 года Анжу в сопровождении доктора Фигурина на четырех нартах выехал из Усть-Янска к Быковскому мысу в устье Лены, где был заготовлен корм для собак экспедиции. Затем путешественники отправились на север. Встретив в 100 верстах от берега свежую трещину во льду, замерили глубину; она оказалась равной пяти метрам. То по гладкому льду, то через гряды торосов экспедиция прошла еще 40 верст по прежнему курсу. Дальше лед был очень тонкий, и путешественники повернули на восток.
Вскоре на горизонте ясно обозначились острова Васильевский и Семеноэс-кий, незадолго до этого открытые якутом Максимом Ляховым, но еще не нанесенные на карту. Со 2 по 4 марта Анжу занимался их описью. Потом он снова направился к северу по морскому льду, тщательно осматривая окрестности, но никаких признаков новых, еще не известных земель не обнаружил. Подойдя к границе неподвижных припайных льдов, экспедиция повернула на юг, к острову Бельковскому. 13 марта путешественники переночевали под защитой его утесистых берегов, а затем занялись их исследованием. У Анжу развился ревматизм, появились неприятные ощущения в левой части груди. Тем не менее только в тот день, когда был полностью положен на карту остров Бельковскдш и обследован район моря к западу от Новосибирского архипелага, Анжу отдал распоряжение направиться в становище Дурнова на острове Котельном, куда якутские промышленники должны были привезти корм для собак. Но в условленном месте никого не оказалось.
"И это, - писал Анжу, - привело нас в весьма неприятное положение, ибо мы должны были скормить сегодня собакам последние крохи, так что на завтра ничего не осталось".
16 и 17 марта путешественники продолжали идти на юг. Положение становилось серьезным. Экспедиция осталась без корма для собак, с небольшим запасом продовольствия.
Наконец они вышли к становищу Егорова. В оставленном на зиму жилище нашлись десяток фунтов муки и несколько рыб. Продолжив путь, они встретили якутов, которые везли продовольствие для экспедиции. Обоз задержала на целую неделю вьюга на острове Столбовом.
После непродолжительного отдыха Анжу и его спутники направились к берегам Азии. Через 10 дней они были в Усть-Янске.
Работы по экспедиции были закончены. В Усть-Янске Анжу задержался до осени. Как только установился зимний путь, он выехал на лошадях в Якутск, где предстояло закончить все финансовые дела экспедиции. На карту России было достоверно нанесено северное побережье Азии от реки Оленек до Индигирки, обследована Лена на значительном протяжении, на основании многочисленных астрономических наблюдений произведена опись Семеновского, Васильевского, Бельковского, Котельного, Фаддеевского, Большого и Малого Ляховских островов, а также островов Новой Сибири и Земли Бунге, которая на карте Анжу показана по своим очертаниям близкой к современным и называется просто песком. Анжу выяснил, что море к северу от Новосибирских островов не ограничено исполинской землей, так как именно в отсутствии приливов и отливов вблизи Колымы Сарычев видел одно из доказательств существования на севере "матерой земли". Анжу не видел ни северной "матерой земли", ни одной из земель Санни-кова, не нашел и их признаков, хотя дважды ему казалось, что он обнаружил эти острова. Однако потом выснялось, что он принимал за них исполинские нагромождения льдов.
В Петербурге Анжу и Врангеля принял Александр I, восхищенный подвигом исследователей.
Едва успел Петр Федорович отчитаться о работе экспедиции, как получил новое назначение. Его определили в отряд полковника Ф. Ф. Берга, которому было поручено обследовать киргизскую степь от северо-восточных берегов Каспия до западных берегов Аральского моря и выяснить, возможно ли их соединение каналами.
В ноябре 1825 года Анжу прибыл вместе с офицерами отряда в Уральск и вскоре уже находился в походе. Снова он очутился в безлюдной степи, занесенной снегом. И только заросли камышей защищали людей от холодных ветров. Отряд сопровождали около тысячи повозок с продовольствием, стадо баранов и быков и двести верблюдов.
Достигнув Мертвого Култука на Каспии, экспедиция повернула на восток. Чем дальше она продвигалась к Аральскому морю, тем ниже падала температура. От холода особенно страдали солдаты и казаки, ночевавшие прямо на снегу. Погибло несколько человек, много было больных, падали лошади и верблюды. Петр Анжу, недавно прошедший великолепную школу в Арктике, довольно легко переносил трудности перехода.
Через полтора месяца отряд достиг Аральского моря. Оно было покрыто льдом, поэтому привезенное за сотни верст судно оказалось ненужным. Исследователи провели опись берега.
Около трех месяцев экспедиция странствовала по заснеженным киргизским степям.
Вернувшись из похода к Аральскому морю, Анжу был награжден орденом Анны второй степени. Петр Федорович получил назначение на корабль "Гангут" под командованием известного мореплавателя Авинова.
В октябре 1827 года Анжу принял участие в Наваринском сражении с турками. Петр Федорович командовал артиллерией. Он был контужен в голову, но не покинул своего поста до победного завершения боя. Сорок лет жизни отдал Анжу службе в Балтийском флоте и морском ведомстве. Свободное время от морских походов он посвящал составлению записок о своих скитаниях по Ледовитому морю, по островам и берегам Сибири, по пустынной киргизской степи. К сожалению, его записки сгорели во время пожара. Выполнить заново огромную работу он уже не смог.
Петр Федорович Анжу дослужился до чина адмирала. Он скончался 12 ноября 1849 года. Фердинанд Петрович Врангель пережил его на 6 месяцев и 13 дней...
Крупнейшие ученые, и среди них Гумбольдт, видели в "знаменитых работах капитанов Врангеля и Анжу" выдающиеся достижения в изучении земного магнетизма, климата, полярных сиян-ий, льдов, вод, растительного и животного мира, составляющие одно из блестящих событий в истории науки.

К.И. Шалахин

Праправнук адмирала П.Ф. Анжу

Родился 15 февраля 1796 г. в г. Вышний Волочек Тверской губернии. В 1806 г. в 10 лет Петр Анжу отправлен в Санкт-Петербург, в частный пансионат учителя математики Морского Кадетского корпуса Д. А. Сорокина. Два года, проведенные им в этом пансионате, до конца своих дней адмирал Анжу вспоминал с особой теплотой и благодарностью к семейству господина Сорокина. В 1808 году Петр Федорович поступил кадетом в Морской Кадетский корпус. Через четыре года он произведен в гардемарины, а в 1814 г., с учетом примерного поведения и высоких знаний, полученных практически самостоятельно, так как уровень преподавания оставлял желать лучшего, переведен в унтер-офицеры. В 1815 г. в возрасте 19 лет пожалован в мичманы. Мичманом Петр Федорович прослужил почти пять лет, участвуя в практических плаваниях на военных судах Балтийского флота, в частности, на фрегате "Автроил", который в составе эскадры из пяти кораблей и трех фрегатов был передан испанскому правительству осенью 1817 года в Кадиксе.

Ещё в Кадетском корпусе началась настоящая офицерская дружба между Петром Федоровичем Анжу и Фердинандом Петровичем Врангелем. Вместе проявляли большой интерес к морским наукам, вместе противостояли бесчестию, защищая слабых, и вместе мечтали о дальних путешествиях и новых открытиях, которые таила в себе Арктика, обозначаемая в те времена огромным белым пятном. Петр Федорович закончил Морской Кадетский корпус в 1815 году вторым по успехам в науке, уступив первое место Врангелю.
В феврале 1820 года Анжу производят в лейтенанты, а в марте он назначен начальником экспедиции для описи северного берега Сибири, от реки Оленека до реки Индигирка, а берег к востоку от Индигирки до мыса Шелагского было поручено описать (в то же время) экспедиции лейтенанта барона Ф. П. Врангеля.
23 марта 1820 года отряд Анжу выехал из Петербурга в Усть-Янск, на базу экспедиции. Отсюда и название её – Усть-Янская экспедиция. Почти четыре года с упорством и самоотверженностью участники экспедиции преодолевали трудности полярной жизни. Отсутствие специального снаряжения, недостаток продовольствия и корма для собак, снежную слепоту, эпидемию чумы у собак... только закаляли характер, стремительно повышая знания и опыт будущего адмирала. Анжу настойчиво искал фантастическую землю, которую якобы видел купец Санников. Результаты исследований убедительно говорили о том, что никаких земель вблизи Новосибирских островов нет.
Адмиралтейский департамент предписал Анжу отказаться от поиска новых земель и ограничиться описью островов и побережья. Однако сибирский генерал-губернатор М. М. Сперанский поддерживал стремления Анжу, и поиски продолжались. Экспедиция прошла далеко на север, но, располагая зрительными трубами, при хорошей видимости, никакой земли не обнаружила.
Огромной заслугой экспедиции Анжу было составление первой точной карты обширной территории северного побережья Сибири от Оленека до Индигирки и достоверной карты Новосибирских островов, определение границы неподвижного берегового припая. В течение всей экспедиции проводились тщательные климатические, геодезические, гидрографические, метеорологические и этнографические исследования Севера. В марте 1824 г. экспедиционные работы были закончены, и 15 августа с полным отчетом Анжу вернулся в Петербург.
После возвращения он получил чин капитан-лейтенанта, орден Владимира 4-го класса, прибавочное жалование, а время, проведенное в экспедиции, велено было считать вдвойне, для получения ордена Св. Георгия, но это преимущество не понадобилось, так как в 1827 г. Петр Федорович получил этот крест за храбрость в Наваринском сражении.
В конце 1825 г. Анжу назначают в военно-ученую экспедицию под начальством свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части полковника Федора Федоровича Берга для проведения военно-топографического обозрения Киргизской степи, берегов Каспийского и Аральского морей. В то время рассматривалась идея соединения этих морей каналом, а также полковнику Бергу поручено было усмирить киргизов, грабивших русские караваны. По словам очевидца, экспедиция имела сильное нравственное влияние на киргизов, которые присмирели, увидя храбрость и выносливость русского войска. Анжу вместе с другими офицерами провел нивелировку на протяжении 242 верст от Мертвого Култука до залива Аральского моря Дуананы Кулама, впервые установив, что уровень Аральского моря выше на 124 фута Каспийского. За участие в этой экспедиции Анжу получил орден Св. Анны 2-ой степени. 8 октября 1827 г. капитан-лейтенант Анжу командует артиллерией на корабле "Гангут" во время сражения при Наварине, где был истреблен турецко-египетский флот. Несмотря на тяжелую контузию головы, он остался на своем посту до конца сражения и за храбрость получил Георгия 4-го класса, годовой оклад жалования, серебряную медаль за турецкую войну, и в 1836 г. в числе нескольких офицеров, за отличие в Наваринском сражении, королем Греции пожалован ему греческий орден Спасителя золотого креста.

1830 – 1831 – служит в Морском Кадетском корпусе командиром гардемаринской роты, оба лета ходил на флагманском корабле практической эскадры Балтийского флота;

1831 – произведен в капитаны 2-го ранга, назначен командиром фрегата "Екатерина", поход в Данциг (1832);

1833 – назначен командиром 4-го флотского экипажа и корабля "Фершампенуаз", привел его на камелях из Охты в Кронштадт, пробное плавание-испытание корабля, десант гвардии в Данциг (1835), зимовка в Ревеле, очередное практическое плавание;

1836 – чин капитана 1-го ранга;

1837 – начальник отряда трех фрегатов "Амфитрида", "Александр Невский", "Прозерпина", осуществляющих трехмесячное учебно-практическое плавание гардемаринов (Финский залив – Балтийское море), с заходом во все главные порты;

1840 – пожаловано 1500 десятин земли;

1843 – орден Святого Владимира 3-й степени;

1844 – первым из флотских капитанов удостоен получения прибавочного по чину жалования (515 р. в год) за сбережение в течении 10 лет без большого ремонта командуемого им корабля "Фершампенуаз". В апреле произведен в контр-адмиралы. Жалование отменили и вручили через 10 лет все 5000 рублей, после изменения положения адмиралтейского совета. Продолжал получать жалование в том же размере до конца своих дней. 26 марта назначен капитаном Кронштадтского порта;

1849 – непременный член Морского Ученого Комитета, нередко исполнял обязанности председателя адмирала П. И. Рикорда;

1854 – произведен в вице-адмиралы;

1855 – назначен директором Департамента корабельных лесов; 1857 - Высочайше утвержден в звании почетного члена Морского Ученого комитета по избранию оного;

1860 – после упразднения Департамента директору его Высочайше повелено быть членом Совета министра государственных имуществ. За усердия в этой должности он был удостоен наград: единовременно 4000 р. (1862), орден Св. Владимира 2-го класса (1863), аренду в 2000 р. на 12 лет (1865);

1865 – за 50-летнюю безупречную офицерскую службу получил орден Белого Орла;

1866 – присвоен чин адмирала;

1868 – вручен знак отличия беспорочной службы за 50 лет;

1869 – умер 12 октября. Похоронен на Смоленском лютеранском кладбище Санкт-Петербурга.

Дворянские роды Доможировы и Анжу [Д"Анжу]

Проведенный розыск показал, что Высочайше утвержденных гербов у Доможировых и Анжу в Российской империи не было.

Герб, о котором сохранились воспоминания среди потомков рода Анжу, скорее всего, относится к классу "неутвержденных" гербов.

Российский дворянский род Анжу внесен в 3 часть дворянской родословной книги Тверской губернии в 1807 году. В 3 часть вносились роды, получившие дворянство по чину гражданской службы или по ордену.

Род был приписан к Вышневолоцкому уезду.

Андрей Иванович род. в 1730-40 г. во Франции

1. Федор Андреевич, надворный советник, род. в 1756 г. (Москва), ум. 1824 г. (Санкт-Петербург) Жена Екатерина Швенцон ум. 1843 г.

2. Андрей Федорович
3. Петр Федорович, род. 15.02.1796 г. (Вышний Волочек), ум. 12.10.1869 г. (С. Петербург), адмирал, известный исследователь Арктики. Кавалер ордена Святого Георгия 4 ст. за отличие в Наварин-ском сражении в 1827 г. Непременный член Морского ученого комитета.
4. Мария Федоровна
5. Александра Федоровна

III

6. Петр Петрович
7. Федор Петрович
8. Иван Петрович
9. Людмила Петровна
10. Александра Петровна
11. Екатерина Петровна
12. Елизавета Петровна

IV

13. Петр Иванович жена Ксения (бабушка К. И. Шалахина)
14. Владимир Иванович
15. Николай Иванович

У Владимира Ивановича Анжу родились три дочери – Кира (умерла в 16 лет), Ольга и Наталья. У Ольги было 2 дочери Ольга и Ирина, у Натальи – дочь Наташа. У младшей Ольги родился Владимир, а у младшей Натальи – дочь Оля.

Доможировы

Доможировы – русский дворянский род, происходящий из Новгорода. Михаил Константинович Доможиров владел поместьями в 1500 году. В XVII веке многие Доможировы были стольниками, воеводами и стряпчими. Род Доможировых внесен в 6-ю и 2-ю части родословных книг Московской, Нижегородской, Новгородской, Смоленской, Тамбовской и Тверской губерний.

В Тверской губернии было два рода Доможировых, оба они были внесены в 6-ю часть дворянской родословной книги.

Доможировы,
поместные в Новоторжском уезде Тверской губернии

1. Григорий Афанасьевич, помещик Новоторжского уезда (уп. 1626, 1629 гг.)
2. Яков Григорьевич

III

3. Иван Яковлевич

Жена Наталья Дмитриевна

IV

4. Гавриил Иванович
5. Иосиф Иванович
6. Василий Большой Иванович
7. Василий Меньшой Иванович
8. Петр Иванович
9. Сергей Иванович, помещик Новоторжского уезда
10. Федор Иванович
11. Фекла Ивановна
12. Анисья Ивановна
13. Марья Ивановна

V

14. Семен Гавриилович
15. Степан Васильевич, коллежский асессор
Жена Прасковья Дмитриевна Бесменова
16. Василий Васильевич
Жена Марфа Андреевна
17. Николай Васильевич
18. Пелагея Петровна
19. Сидор Сергеевич, прапорщик
Жена Наталья Васильевна Давыдова
20. Иван Сергеевич, прапорщик
Жена Авдотья Ивановна Тыртова
21. Ирина Сергеевна
Муж Аникий Афанасьевич Свечин, подпоручик из дворян Тульской губернии
22. Пелагея Сергеевна
23. Василий Федорович

VI

24. Никита Семенович
25. Григорий Семенович
26. Василий Семенович
27. Павел Семенович
28. Яков Семенович
29. Егор Семенович
30. Петр Степанович, надворный советник
31. Михаил Васильевич, каптенармус
32. Николай Сидорович, род. 1771 г., подпоручик
Жена Авдотья
33. Василий Иванович
34. Аграфена Ивановна
35. Авдотья Ивановна
36. Василий Васильевич

VII

37. Петр Николаевич, род. 1.08.1818 г., подпоручик
Жена Анна Андреевна Акимова
38. Иван Васильевич

VIII

39. Софья Петровна, род. 21.06.1855 г. 38
40. Екатерина Петровна, род. 24.05.1856 г. 38
41. Анна Петровна, род. 15.01.1858 г. 38
42. Николай Петрович, род. 28.02.1859 г. 38
43. Петр Петрович, род. 2.02.1862 г. 38
44. Сергей Петрович, род. 15.09.1863 г. 38

Доможировы
поместные в Ржевском уезде Тверской губернии

I

1. Иван Иванович Меньшой (упом. в 1657 г.) Жена Анна Авистрова

II

2. Никита Иванович
3. Андрей Иванович

III

4. Макарий Никитович
5. Андрей Никитович, подпоручик
Жена Авдотья Ивановна
6. Терентий Никитович

IV

7. Степан Андреевич, майор
Жена Олимпиада Дмитриевна
8. Иван Андреевич, капитан 2-го ранга
9. Петр Андреевич, лейтенант
10. Дмитрий Андреевич

V

11. Федор Степанович, капитан-лейтенант, помещик Новгородской губернии
12. Василий Степанович, поручик
Жена Варвара Петровна Бестужева
13. Ироида Степановна
14. Авария Степановна
15. Ольга Степановна

VI

16. Раиса Федоровна
17. Надежда Федоровна
18. Дмитрий Федорович
19. Петр Васильевич, род. 19.06.1818 г., подполковник корпуса лесничих
Жена Екатерина Егоровна Извольская

VII

20. Василий Петрович, род. 9.01.1850 г.
21. Анна Петровна, род. 20.06.1852 г.
22. Николай Петрович, род. 24.05.1854 г.
23. Петр Петрович, род. 9.07. 1855 г.
24. Варвара Петровна, род. 2.06. 1857 г.
25. Георгий Петрович, род. 16.03.1859 г.
26. Михаил Петрович, род. 9.09.1861 г.
27. Владимир Петрович, род. 18.06.1863 г.

Из архива праправнука адмирала П.Ф. Анжу
Кирилла Игоревича Шалахина

В лазуревом щите серебряная левая перевязь, сопровождаемая вверху золотой дворянской короной, а внизу – золотой лилией.
Щит увенчан рыцарским шлемом с золотой дворянской короной. Намет лазуревый, подбитый справа золотом, а слева – серебром. В клейноде три страусовых пера: серебряное, лазуревое и золотое.
Гербовый экслибрис утвержден Коллегией Департамента Геральдии Российского Дворянского собрания 9 ноября 1993 года.

Фотолетопись: из истории родов Анжу и Доможировых

Петр Федорович Анжу

Российский полярный исследователь, адмирал. В 1821-1823 годах исследовал северные берега Сибири. Составил карту Новосибирских островов.

Петр Федорович Анжу родился в семье врача из Вышнего Волочка. Отец хотел, чтобы сын поступил на медицинский факультет университета, но тот настоял, чтобы его определили в Морской кадетский корпус.

Петр Анжу был выпущен вторым по успеваемости среди всего курса. Пальма первенства принадлежала его другу Фердинанду Врангелю.

Во время учебы Петр готовился к дальним путешествиям, закалял свой организм. Перед сном он бегал босиком по каменному полу, гулял зимой в мундире и без головного убора, попарившись в бане, выбегал и катался по снегу и снова бежал париться в баню.

По выходе из корпуса Анжу и Врангель были направлены в Ревель (Таллинн). Летом 1816 года оба плавали на фрегате "Автроил". Затем их пути разошлись Врангель отправился в кругосветное путешествие на корабле "Камчатка". Но через два года друзья снова встретились.

В конце декабря 1818 года руководитель Адмиралтейского департамента Г. А. Сарычев, представляя морскому министру программу исследований Русского флота, обратил внимание на то, что к востоку от Новой Сибири, против мыса Шелагского, "по уверению чукчей, находится земля, обитаемая дикими людьми, и что эту землю можно описать в весеннее время на собаках по льду таким же образом, как описана была Новая Сибирь".

Русское правительство решило снарядить Колымскую и Янскую экспедиции, чтобы "для поисков и описания земель", лежащих к северу от Яны и Колымы, "употреблены были все возможные средства, которые могли бы обещать успех".

Колымский отряд возглавил Врангель, Янский - его друг Анжу. Янская экспедиция должна была описать Новосибирские острова и выяснить, не продолжается ли Новая Сибирь "далее и нет ли еще близь ее других земель". В распоряжении Анжу было два штурманских помощника - Бережных и Ильин, лекарь Фигурин, матрос Игнашев и слесарь Воронков.

20 марта оба отряда покинули Петербург и в начале лета достигли Иркутска, где их встретил известный полярный исследователь Геденштром. Полученные от него сведения оказались очень полезными для руководителей отрядов. Геденштром предостерег моряков, что на берегах и льдах Ледовитого океана их ждут серьезные трудности, включая нехватку продуктов и корма для собак.

25 июня отряды покинули Иркутск и направились в Качуг, где их ожидало большое плоскодонное судно. Обе экспедиции отправились вниз по Лене и 25 июля достигли Якутска.

В начале августа пути экспедиций Анжу и Врангеля разошлись. Отряд Анжу продолжил путь вниз по Лене.

Через несколько дней путешественники благополучно добрались до Усть-Янска, маленького поселка, расположенного почти у берегов Северного Ледовитого океана, у начала дельты реки, от которой он получил свое название.

В первые же дни пребывания Анжу на далеком Севере внезапно распространилось "поветрие на собак". Они гибли сотнями на великом пространстве Севера. Лишь один район дельты Лены миновал этой участи, и туда путешественники отправили своих собак.

С наступлением зимы участники экспедиции познакомились с полярной ночью, когда в течение нескольких недель стояла кромешная тьма; они наблюдали полярные сияния, изведали пургу и стужу. В избе, в которой жил Анжу, было холодно, несмотря на то, что ее отапливала печь. Приходилось работать в шубе и в валенках, а чернильницу держать в горячей воде, иначе чернила замерзали. Тем не менее, Петр Федорович сидел целыми часами над дневником, описывая работу своей экспедиции.

Путешественники подготовили все необходимое для предстоящего похода: запасы провианта, корм для собак, нарты, оленей для поездки по тундре к дельте реки Лены.

В марте 1821 года экспедиция двинулась на оленях в путь. Путешественники не имели навыков управления нартами, поэтому при резких поворотах и при спусках с горок сани нередко опрокидывались и олени убегали от незадачливых ездоков. Люди иногда подолгу гонялись за животными по тундре, прежде чем удавалось снова завладеть упряжками.

4 марта Петр Федорович со спутниками прибыл в губу Буорхая. Здесь их задержала метель, продолжавшаяся четыре дня. В это время обоз с запасами для экспедиции находился в пути. К счастью, он добрался без потерь. Лишь штурман Ильин простудился в пути, и его пришлось отправить обратно в Усть-Янск.

Спустя неделю экспедиция двинулась на север на 34 нартах, каждая из которых была запряжена 12 собаками.

Из устья Лены Анжу и его спутники взяли курс на северо-восток к острову Столбовому. До него несколько суток езды на собаках, и путешественники проводят три дня и три ночи под открытым небом. На каменистых берегах острова они нашли множество деревянных крестов, поставленных около двухсот лет назад казаками и служилыми людьми, искавшими для своего государства новых землиц и пересекавшими на своих кочах моря.

Укрытием путешественникам на острове Столбовом по-прежнему служит коническая палатка из оленьих кож, плохо защищающая от тридцатиградусных морозов.

Достигнув южного берега острова Котельный, экспедиция разделилась на две партии. Илья Бережных должен был заняться описанием острова Фаддеевского. Анжу взял на себя часть работ по описи острова Котельного и опись земли, виденной, но не открытой его предшественниками.

По-прежнему держались крепкие морозы, иногда - при сильном ветре. Холод становился невыносимым, несмотря на меховые одеяла, которыми укрывались люди. Время от времени они выходили из своего жилища на воздух и бегали, чтобы согреться. Иногда, сняв сапоги, путешественники обнаруживали, что шерстяные чулки покрылись ледяным слоем и примерзли к телу. Тогда их осторожно снимали и натирали ноги водкой. Чтобы уберечь ноги, участники экспедиции старались держать обувь сухой.

Не выдерживали мороза приборы. Хронометры останавливались от холода, и путешественникам приходилось носить их днем на себе под одеждой, а ночью заворачивать в оленьи шкуры, складывая в отдельный ящик.

После каждого дневного перехода разбивали коническую палатку с небольшим отверстием для дыма в ее верхней части. В палатке на небольшом железном листе разводили огонь. Ужин состоял из рыбного или мясного супа. Спали, не снимая меховой одежды, предварительно переменив сапоги и развесив сушиться шапки, рукавицы, носки. Постелью служили медвежьи шкуры, расстилавшиеся прямо на снегу. Ночью в костер дров не подкладывали, и он постепенно затухал. Утром разводили костер, умывались снегом и после завтрака отправлялись в дальнейший путь к северу вдоль берегов острова.

5 апреля 1821 года Анжу, прервав опись острова Котельного, отправился на поиски Земли Санникова. Путь экспедиции лежал на северо-запад по льду океана и был более труден, чем дорога вдоль берегов острова. К морозам, ветрам и метелям прибавились новые препятствия - торосы, трещины, полыньи. Еще в виду острова Котельного путешественникам пришлось пустить в дело пешни, чтобы проложить путь через торосы. Ломались нарты, рвались упряжки, собаки разбегались по окрестностям, и проводникам с большим трудом удавалось поймать их...

Наконец с вершины высокого тороса у самой черты горизонта путешественники разглядели контуры неведомого острова. Казалось, еще несколько часов пути - и экспедиция вступит на землю, виденную Санниковым.

Чем дальше на северо-запад продвигалась экспедиция, тем яснее вырисовывались контуры неведомой суши. Уже виднелись отдельные скалы, причудливо окрашенные лучами солнца. Никто не сомневался, что на долю экспедиции выпало выдающееся открытие, и все поздравляли друг друга с успехом.

Но через несколько часов, когда солнце переместилось по горизонту, стало ясно, что путешественники стали жертвой миража: не было ни гор, ни неведомой земли. Впереди нет ничего, кроме причудливого нагромождения ледяных глыб.

7 апреля 1821 года Анжу достиг 76°36" северной широты. Дальше ехать было опасно. Впереди виднелось облако тумана, по-видимому, державшееся над открытой водой. Через некоторое время туман рассеялся, и "горизонт очистился, но предполагаемой земли не было видно".

В это время Петр Федорович находился в 70 верстах к северо-западу от острова Котельного, то есть в том самом месте, где видел загадочную землю Яков Санников. Отряд повернул назад. На следующий день Анжу и его спутники ступили на твердую землю. Описав северный и часть восточного берега острова Котельного, они переправились на собачьих упряжках на остров Фаддеевский.

12 апреля Петр Федорович встретился с отрядом Ильи Бережных, который успешно провел опись части берегов Фаддеевского и Котельного. Но и он не обнаружил Земли Санникова.

После непродолжительного отдыха экспедиция в полном составе отправилась на север для поисков неизвестных островов. Пройдя 12 верст, исследователи встретили тонкий, недавно образовавшийся лед. Оставив нарты, Анжу пошел пешком, но, убедившись, что "лед не переставал быть тонким", возвратился к основной части своей экспедиции.

Он намеревался достичь острова Новая Сибирь и оттуда предпринять поиски другой таинственной Земли Санникова. Пройдя по льду через пролив Благовещенский, Анжу и его спутники вышли к мысу Высокому. Но и здесь их подстерегала неудача: на небольшом расстоянии от берега виднелось открытое море с плавающими ледяными полями.

Чтобы не тратить времени даром, приступили к описи берегов Новой Сибири. Достигнув мыса Рябого на северо-восточной стороне острова и убедившись в том, что море в этом районе покрыто сплошным льдом, экспедиция предприняла еще одну попытку разыскать и открыть Землю Санникова. Но, пройдя к северо-востоку от Новой Сибири около 25 верст, Анжу отдает приказ возвращаться. "Близость талого моря, - писал он, - усталость собак, малое количество оставшегося у нас корма, позднее время для езды на собаках и препятствие от впереди стоящих густых торосов - все сие заставило пуститься с сего места через Новую Сибирь в Усть-Янск".

Производя по пути опись части берегов Новой Сибири, Петр Федорович направился по льду к берегам Азии.

"Во время сего пути, - писал Анжу, - часть собак была в такой усталости, что принуждены были их возить на нартах".

8 мая 1821 года экспедиция вернулась в Усть-Янск. Здесь Анжу встретился с Санниковым, который "словесно изъяснял, что виденные им Земли видны бывают только летом и в расстоянии 90 верст, а зимой и осенью не видать". Анжу известил об этом сибирского генерал-губернатора М. Сперанского, о чем последний поставил в известность морского министра де Траверсе, который через несколько дней, ссылаясь на мнение Адмиралтейств-коллегий, отметил, что дальнейшие поиски Земли Санникова бесполезны, так как этот промышленник "видел не землю, но туман, на землю похожий". Траверсе предлагал ограничить задачи экспедиции на 1822 год описью известных островов, но Сперанский придерживался иного мнения, считая первейшей задачей работ 1822 года именно поиски таинственной суши в Ледовитом океане.

Осень и зиму Анжу провел в подготовке к новому походу. Его люди хорошо перенесли полярную ночь и вторую зимовку в Арктике. С наступлением светлого времени Анжу поручил штурманскому помощнику Ильину произвести опись побережья Северного Ледовитого океана между реками Яной и Оленек. Основная часть экспедиции отправлялась на Новосибирские острова и дальше, к северу от них, на поиски неведомых земель.

28 февраля Анжу, Бережных и Фигурин покинули Усть-Янск. В распоряжении экспедиции на этот раз было 156 собак, запряженных в 12 нарт. Запасы продовольствия и корма взяты на два месяца.

Снова начались странствования по льду с торосами и трещинами. На острове Большой (Ближний) Ляховский разделились на две группы. В течение нескольких дней путешественники наносили на карту бухты, заливы, мысы, возвышенности и астрономически определяли их местоположение. Они посещали зимовья промышленников, охотившихся на песца и собиравших кости мамонтов. Затем оба отряда перебрались на Малый Ляховский остров и тщательно исследовали его.

17 марта Анжу отправил Илью Бережных обратно в Усть-Янск, поручив ему опись Быковской протоки и устья реки Лены. Сам Петр Федорович с небольшим отрядом отправился к острову Фаддеевскому. По пути он пересек низменную песчаную равнину, где заметил возвышавшийся островок. Это была центральная часть нынешней Земли Бунге, которую Анжу очень близко к действительности нанес пунктиром на карту.

Находясь вблизи мыса Бережных на острове Фаддеевском, Анжу заметил к северо-западу от него "синеву, совершенно подобную виденной отдаленной земле; туда же был виден и олений след". На следующий день исследователей ждало разочарование: проехав 15 верст, Петр Федорович с вершины тороса разглядел в зрительную трубу вместо земли огромное нагромождение льдов.

Путешественники измерили глубину моря, оказавшуюся равной 21-му метру, взяли пробу грунта и повернули на запад. Вскоре они снова увидели остров. Но он лежал не к северу, где надлежало быть, по утверждению Санникова, виденной им суше, а прямо по курсу. Это был не мираж. Можно было различить его восточный берег, метров на двадцать возвышающийся над ледяной равниной. Не прошло и часа, как Анжу со своими спутниками ступил на землю, еще не нанесенную ни на одну карту. Островок имел вид трапеции. Длина его по самой большой северной стороне составляла около четырех верст. На его берегах то там, то здесь возвышались выброшенные морем груды плавничного леса. Островку было присвоено имя исследователя-натуралиста Алексея Фигурина.

Переждав пургу, 25 марта путешественники направились на северо-запад, туда, где видел землю Яков Санников. Несколько дней двигались по припайному льду. Достигнув его северного края, они повернули на запад. Лед под ногами заметно колебался; иногда совсем рядом проходили опасные трещины. Положение становилось все серьезнее. Как тщательно ни осматривал Анжу горизонт на севере и северо-западе, признаков земли не открывалось Петр Федорович решил повернуть к острову Котельному.

В конце марта экспедиция перебралась на остров Фаддеевский и занялась обследованием западного и южного берегов, которые в прошлом году остались неописанными.

Закончив работы на Новой Сибири, Анжу отправился на поиски земли, которую Яков Санников видел на северо-восток от этого острова. Продвигались вперед ночами, так как днем снег был влажный, глубокий, рыхлый. Торосы возникали один за другим. Собаки выбивались из сил. Анжу решил повернуть на юг. В конце апреля путешественники ступили на сибирский берег, а через несколько дней встретились с экспедицией Врангеля.

Вместе с Врангелем Анжу вернулся в Нижнеколымск. Добраться до Усть-Янска в распутицу было почти невозможно. Петр Федорович остался в Нижнеколымске и прожил в обществе своего друга до установления летнего пути.

22 июля 1822 года Анжу выехал на лошадях из Нижнеколымска в Усть-Янск. Вскоре туда же прибыли Илья Бережных и штурманский помощник Петр Ильин, производившие опись побережья Северного Ледовитого океана от Яны до реки Оленек, обследовавшие бухту Тикси в устье реки Лены. Осенью они продолжили опись Лены до селения Жиганск и нанесли на карту устье Индигирки.

Между тем Петр Федорович готовился к новому путешествию в Северный Ледовитый океан. Еще по приезде в Нижнеколымск он отправил донесение генерал-губернатору Сперанскому о результатах своих исследований в 1822 году. Он писал также, что отыскать Северную Землю, пытаясь достичь ее по льду на нартах, невозможно, поскольку на расстоянии 20-40 километров от Новосибирских островов он и его предшественники встречали битый лед и открытую воду. Анжу предлагал использовать для поисков таинственной суши большую шлюпку. Однако генерал-губернатор нашел это предложение рискованным.

10 февраля 1823 года Анжу в сопровождении доктора Фигурина на четырех нартах выехал из Усть-Янска к Быковскому мысу в устье Лены, где был заготовлен корм для собак экспедиции. Затем путешественники отправились на север. Встретив в 100 верстах от берега свежую трещину во льду, замерили глубину, она оказалась равной пяти метрам. То по гладкому льду, то через гряды торосов экспедиция прошла еще 40 верст по прежнему курсу. Дальше лед был очень тонкий, и путешественники повернули на восток.

Вскоре на горизонте ясно обозначились острова Васильевский и Семеновский, незадолго до этого открытые якутом Максимом Ляховым, но еще не нанесенные на карту. Со 2 по 4 марта Анжу занимался их описью. Потом он снова направился к северу по морскому льду, тщательно осматривая окрестности, но никаких признаков новых, еще не известных земель не обнаружил. Подойдя к границе неподвижных припайных льдов, экспедиция повернула на юг, к острову Бельковскому. 13 марта путешественники переночевали под защитой его утесистых берегов, а затем занялись их исследованием. У Анжу развился ревматизм, появились неприятные ощущения в левой части груди. Тем не менее, только в тот день, когда был полностью положен на карту остров Бельковский и обследован район моря к западу от Новосибирского архипелага, Анжу отдал распоряжение направиться в становище Дурнова на острове Котельном, куда якутские промышленники должны были привезти корм для собак. Но в условленном месте никого не оказалось.

"И это, - писал Анжу, - привело нас в весьма неприятное положение, ибо мы должны были скормить сегодня собакам последние крохи, так что на завтра ничего не осталось".

16 и 17 марта путешественники продолжали идти на юг. Положение становилось серьезным. Экспедиция осталась без корма для собак, с небольшим запасом продовольствия.

Наконец они вышли к становищу Егорова. В оставленном на зиму жилище нашлись десяток фунтов муки и несколько рыб. Продолжив путь, они встретили якутов, которые везли продовольствие для экспедиции. Обоз задержала на целую неделю вьюга на острове Столбовом.

После непродолжительного отдыха Анжу и его спутники направились к берегам Азии. Через 10 дней они были в Усть-Янске.

Работы по экспедиции были закончены. В Усть-Янске Анжу задержался до осени. Как только установился зимний путь, он выехал на лошадях в Якутск, где предстояло закончить все финансовые дела экспедиции. На карту России было достоверно нанесено северное побережье Азии от реки Оленек до Индигирки, обследована Лена на значительном протяжении, на основании многочисленных астрономических наблюдений произведена опись Семеновского, Васильевского, Бельковского, Котельного, Фаддеевского, Большого и Малого Ляховских островов, а также островов Новой Сибири и Земли Бунге, которая на карте Анжу показана по своим очертаниям близкой к современным и называется просто песком. Анжу выяснил, что море к северу от Новосибирских островов не ограничено исполинской землей, так как именно в отсутствии приливов и отливов вблизи Колымы Сарычев видел одно из доказательств существования на севере "матерой земли". Анжу не видел ни северной "матерой земли", ни одной из земель Санникова, не нашел и их признаков, хотя дважды ему казалось, что он обнаружил эти острова. Однако потом выяснилось, что он принимал за них исполинские нагромождения льдов.

В Петербурге Анжу и Врангеля принял Александр I, восхищенный подвигом исследователей.

Едва успел Петр Федорович отчитаться о работе экспедиции, как получил новое назначение. Его определили в отряд полковника Ф. Ф. Берга, которому было поручено обследовать киргизскую степь от северо-восточных берегов Каспия до западных берегов Аральского моря и выяснить, возможно ли их соединение каналами.

В ноябре 1825 года Анжу прибыл вместе с офицерами отряда в Уральск и вскоре уже находился в походе. Снова он очутился в безлюдной степи, занесенной снегом. И только заросли камышей защищали людей от холодных ветров. Отряд сопровождали около тысячи повозок с продовольствием, стадо баранов и быков и двести верблюдов.

Достигнув Мертвого Култука на Каспии, экспедиция повернула на восток. Чем дальше она продвигалась к Аральскому морю, тем ниже падала температура. От холода особенно страдали солдаты и казаки, ночевавшие прямо на снегу. Погибло несколько человек, много было больных, падали лошади и верблюды. Петр Анжу, недавно прошедший великолепную школу в Арктике, довольно легко переносил трудности перехода.

Через полтора месяца отряд достиг Аральского моря. Оно было покрыто льдом, поэтому привезенное за сотни верст судно оказалось ненужным. Исследователи провели опись берега.

Около трех месяцев экспедиция странствовала по заснеженным киргизским степям.

Вернувшись из похода к Аральскому морю, Анжу был награжден орденом Анны второй степени. Петр Федорович получил назначение на корабль "Гангут" под командованием известного мореплавателя Авинова.

В октябре 1827 года Анжу принял участие в Наваринском сражении с турками. Петр Федорович командовал артиллерией. Он был контужен в голову, но не покинул своего поста до победного завершения боя.

Сорок лет жизни отдал Анжу службе в Балтийском флоте и морском ведомстве Свободное время от морских походов он посвящал составлению записок о своих скитаниях по Ледовитому морю, по островам и берегам Сибири, по пустынной киргизской степи. К сожалению, его записки сгорели во время пожара. Выполнить заново огромную работу он уже не смог.

Петр Федорович Анжу дослужился до чина адмирала. Он скончался 12 ноября 1849 года. Фердинанд Петрович Врангель пережил его на 6 месяцев и 13 дней.

Крупнейшие ученые, и среди них Гумбольдт, видели в "знаменитых работах капитанов Врангеля и Анжу" выдающиеся достижения в изучении земного магнетизма климата, полярных сияний, льдов, вод, растительного и животного мира, составляющие одно из блестящих событий в истории науки.

Петр Федорович Анжу родился в семье врача из Вышнего Волочка. Был определен на обучение в Морской кадетский корпус. Он был вторым по успеваемости среди своего курса после Ф. Врангеля. По выходе из корпуса Анжу и Врангель были направлены в Ревель (Таллинн). Летом 1816 года оба плавали на фрегате "Автроил".

В конце декабря 1818 года руководитель Адмиралтейства Г. А. Сарычев, представляя морскому министру программу исследований, обратил внимание на то, что к востоку от Новой Сибири, против мыса Шелагского, "по уверению чукчей, находится земля, обитаемая дикими людьми, и что эту землю можно описать в весеннее время на собаках по льду таким же образом, как описана была Новая Сибирь". Правительство снарядило Колымскую и Янскую экспедиции "для поисков и описания земель", лежащих к северу от Яны и Колымы.

Колымский отряд возглавил Врангель, Янский - Анжу. Янская экспедиция должна была описать Новосибирские острова и выяснить, не продолжается ли Новая Сибирь "далее и нет ли еще близь ее других земель".

20 марта оба отряда покинули Петербург и в начале лета достигли Иркутска. 25 июня отряды направились в Качуг, где их ожидало большое плоскодонное судно. Обе экспедиции отправились вниз по Лене и 25 июля достигли Якутска.

В начале августа пути экспедиций Анжу и Врангеля разошлись. Отряд Анжу продолжил путь вниз по Лене. Путешественники благополучно добрались до Усть-Янска, поселка, расположенного почти у берегов Северного Ледовитого океана. В марте 1821 года экспедиция двинулась на оленях в путь к устью Лены, откуда Анжу и его спутники взяли курс на северо-восток к острову Столбовому. На берегах острова они нашли множество деревянных крестов, поставленных около двухсот лет назад казаками-первопроходцами.

Достигнув южного берега острова Котельный, экспедиция разделилась на две партии. Одна должна была заняться описанием острова Фаддеевского. Анжу взял на себя опись острова Котельного.

5 апреля 1821 года Анжу, прервав исследования, отправился на поиски Земли Санникова. Путь экспедиции лежал на северо-запад, по льду океана. К морозам, ветрам и метелям прибавились новые препятствия - торосы, трещины, полыньи. Наконец с вершины высокого тороса путешественники разглядели контуры неведомого острова. Казалось, еще несколько часов пути - и экспедиция вступит на землю, виденную Санниковым. Уже виднелись отдельные скалы, причудливо окрашенные лучами солнца. Никто не сомневался, что на долю экспедиции выпало выдающееся открытие, и все поздравляли друг друга с успехом.

Но вскоре стало ясно, что путешественники стали жертвой миража: не было ни гор, ни неведомой земли - ничего, кроме причудливого нагромождения ледяных глыб.

Лучшие дня

В это время Анжу находился в 70 верстах к северо-западу от острова Котельного, то есть в том самом месте, где видел загадочную землю Яков Санников. Отряд повернул назад. На следующий день Анжу и его спутники ступили на твердую землю.

12 апреля Анжу встретился с отрядом Ильи Бережных, который успешно провел опись части берегов Фаддеевского и Котельного. Но и он не обнаружил Земли Санникова.

После непродолжительного отдыха экспедиция отправилась на север для поисков неизвестных островов. Анжу намеревался достичь острова Новая Сибирь и оттуда предпринять новые поиски Земли Санникова. Пройдя по льду через пролив Благовещенский, Анжу и его спутники вышли к мысу Высокому. Но и здесь их подстерегала неудача: на небольшом расстоянии от берега виднелось открытое море с плавающими ледяными полями.

Достигнув мыса Рябого на северо-восточной стороне острова и убедившись в том, что море в этом районе покрыто сплошным льдом, экспедиция предприняла еще одну попытку разыскать Землю Санникова. Но, пройдя к северо-востоку от Новой Сибири около 25 верст, Анжу отдал приказ возвращаться. 8 мая 1821 года экспедиция вернулась в Усть-Янск.

Осень и зиму Анжу провел в подготовке к новому походу. С наступлением светлого времени Анжу поручил штурманскому помощнику Ильину произвести опись побережья Северного Ледовитого океана между реками Яной и Оленек. Основная часть экспедиции отправлялась на Новосибирские острова и дальше, к северу от них.

28 февраля Анжу и Бережных вышли в поход. В распоряжении экспедиции было 156 собак, запряженных в 12 нарт. Запасы продовольствия взяты на два месяца.

Вскоре они увидели остров. Но он лежал не к северу, где надлежало быть Земле Санникова, а прямо по курсу. Островок имел вид трапеции. Длина его по самой большой северной стороне составляла около четырех верст. На его берегах возвышались выброшенные морем груды плавничного леса. Островку было присвоено имя исследователя-натуралиста Алексея Фигурина.

Несколько дней двигались по припайному льду. Достигнув его северного края, они повернули на запад. Лед под ногами заметно колебался. Как тщательно ни осматривал Анжу горизонт на севере и северо-западе, признаков земли не открывалось. Тогда Анжу повернул к острову Котельному. В конце марта экспедиция перебралась на остров Фаддеевский и занялась обследованием западного и южного берегов.

Закончив работы на Новой Сибири, Анжу отправился на поиски земли, которую Яков Санников видел к северо-востоку от этого острова. Но поиски были безуспешны. Вместе с Врангелем Анжу вернулся в Нижнеколымск.

Осенью Анжу и его спутники продолжили опись Лены до селения Жиганск и нанесли на карту устье Индигирки.

Работы экспедиции были закончены. На карту было нанесено северное побережье Азии от реки Оленек до Индигирки, обследована Лена на значительном протяжении, произведена опись Семеновского, Васильевского, Бельковского, Котельного, Фаддеевского, Большого и Малого Ляховских островов, а также островов Новой Сибири и Земли Бунге, которая на карте Анжу показана по своим очертаниям близкой к современным. Анжу выяснил, что море к северу от Новосибирских островов не ограничено исполинской землей, так как именно в отсутствии приливов и отливов вблизи Колымы в то время видели одно из доказательств существования на севере "матерой земли".

В Петербурге Анжу и Врангеля принял Александр I, восхищенный подвигом исследователей. Затем Анжу получил новое назначение. Его определили в отряд полковника Ф. Ф. Берга, которому было поручено обследовать киргизскую степь от северо-восточных берегов Каспия до западных берегов Аральского моря и выяснить, возможно ли их соединение каналами.

В ноябре 1825 года Анжу прибыл в Уральск и вскоре уже находился в походе. Отряд сопровождали около тысячи повозок с продовольствием, стадо баранов и быков и двести верблюдов.

Достигнув Мертвого Култука на Каспии, экспедиция повернула на восток. Чем дальше она продвигалась к Аральскому морю, тем ниже падала температура. От холода особенно страдали солдаты и казаки, ночевавшие прямо на снегу. Погибло несколько человек, много было больных, падали лошади и верблюды. Через полтора месяца отряд достиг Аральского моря. Оно было покрыто льдом, поэтому привезенное за сотни верст судно оказалось ненужным. Исследователи провели опись берега.

Около трех месяцев экспедиция странствовала по заснеженным киргизским степям.

Вернувшись из похода к Аральскому морю, Анжу был награжден орденом Анны 2-й степени и получил назначение на корабль "Гангут". В октябре 1827 года Анжу принял участие в Наваринском сражении с турками. Он был контужен в голову, но не покинул своего поста до завершения боя.

Сорок лет жизни отдал Анжу службе в морском ведомстве. Свободное время от морских походов он посвящал составлению записок о своих путеществиях по островам и берегам Сибири, по пустынной киргизской степи. К сожалению, его записки сгорели во время пожара. Выполнить заново огромную работу он уже не смог.

Крупнейшие ученые, и среди них Гумбольдт, видели в "знаменитых работах капитанов Врангеля и Анжу" выдающиеся достижения в изучении земного магнетизма, климата, полярных сияний, льдов, вод, растительного и животного мира.

Награды и премии

Пётр Фёдорович Анжу́ (15 февраля (17970215 ) , Вышний Волочёк - 12 октября , Санкт-Петербург) - адмирал (1866), член совета Министра государственных имуществ , полярный исследователь.

Биография

Пётр Анжу родился 15 февраля 1797 года в Вышнем Волочке Тверской губернии . Дед его - Андриан-Жан Анжу был выходцем из Франции , поселившимся в Москве во второй половине XVIII века, а отец (надворный советник Фёдор Андреевич Анжу), принявший российское подданство, служил по медицинской части. В семье также были старший брат Андрей и младшие сёстры: Мария и Александра .

Получив специальное образование в Морском кадетском корпусе , Анжу до лейтенантского чина ежегодно плавал на военных судах в Финском заливе , причём 12 июля 1815 года был произведён в мичманы .

За понесенные в Сибирской экспедиции труды Анжу был произведён в капитан-лейтенанты, награждён орденом св. Владимира 4-й степени, прибавочным жалованьем по чину лейтенанта, и время пребывания в экспедиции положено считать двойной службой к получению ордена св. Георгия за морские кампании.

В 1825-1826 годах Анжу участвовал в военно-ученой экспедиции, при описании северо-восточного берега Каспийского и западного берега Аральского морей, под начальством полковника Ф. Ф. Берга , причём вместе с Загоскиным и Дюгамелем произвёл барометрическую нивелировку по направлению от Мёртвого Култука до залива Дуананы Кулама, на западном берегу Аральского моря. Во время этой экспедиции Анжу неоднократно принимал участие в стычках с хивинцами и неподвластными России казахами . За нивелировку Аральского моря был награждён орденом св. Анны 2-й степени.

Награды

Среди прочих наград имел ордена Св. Станислава 1-й степени (1847 год), Св. Анны 1-й степени (26 августа 1856 года, императорская корона к этому ордену пожалована 17 апреля 1858 года), Св. Владимира 2-й степени (17 апреля 1863 года), Белого орла (21 июня 1865 года, за беспорочную выслугу 50 лет в офицерских чинах).

Память

Напишите отзыв о статье "Анжу, Пётр Фёдорович"

Примечания

Литература

Ссылки

// Иркипедия

Отрывок, характеризующий Анжу, Пётр Фёдорович

У дома этого стояли верховые лошади и съезжалась свита, видимо приготовляясь к выезду государя.
«Всякую минуту я могу увидать его, – думал Ростов. Если бы только я мог прямо передать ему письмо и сказать всё, неужели меня бы арестовали за фрак? Не может быть! Он бы понял, на чьей стороне справедливость. Он всё понимает, всё знает. Кто же может быть справедливее и великодушнее его? Ну, да ежели бы меня и арестовали бы за то, что я здесь, что ж за беда?» думал он, глядя на офицера, всходившего в дом, занимаемый государем. «Ведь вот всходят же. – Э! всё вздор. Пойду и подам сам письмо государю: тем хуже будет для Друбецкого, который довел меня до этого». И вдруг, с решительностью, которой он сам не ждал от себя, Ростов, ощупав письмо в кармане, пошел прямо к дому, занимаемому государем.
«Нет, теперь уже не упущу случая, как после Аустерлица, думал он, ожидая всякую секунду встретить государя и чувствуя прилив крови к сердцу при этой мысли. Упаду в ноги и буду просить его. Он поднимет, выслушает и еще поблагодарит меня». «Я счастлив, когда могу сделать добро, но исправить несправедливость есть величайшее счастье», воображал Ростов слова, которые скажет ему государь. И он пошел мимо любопытно смотревших на него, на крыльцо занимаемого государем дома.
С крыльца широкая лестница вела прямо наверх; направо видна была затворенная дверь. Внизу под лестницей была дверь в нижний этаж.
– Кого вам? – спросил кто то.
– Подать письмо, просьбу его величеству, – сказал Николай с дрожанием голоса.
– Просьба – к дежурному, пожалуйте сюда (ему указали на дверь внизу). Только не примут.
Услыхав этот равнодушный голос, Ростов испугался того, что он делал; мысль встретить всякую минуту государя так соблазнительна и оттого так страшна была для него, что он готов был бежать, но камер фурьер, встретивший его, отворил ему дверь в дежурную и Ростов вошел.
Невысокий полный человек лет 30, в белых панталонах, ботфортах и в одной, видно только что надетой, батистовой рубашке, стоял в этой комнате; камердинер застегивал ему сзади шитые шелком прекрасные новые помочи, которые почему то заметил Ростов. Человек этот разговаривал с кем то бывшим в другой комнате.
– Bien faite et la beaute du diable, [Хорошо сложена и красота молодости,] – говорил этот человек и увидав Ростова перестал говорить и нахмурился.
– Что вам угодно? Просьба?…
– Qu"est ce que c"est? [Что это?] – спросил кто то из другой комнаты.
– Encore un petitionnaire, [Еще один проситель,] – отвечал человек в помочах.
– Скажите ему, что после. Сейчас выйдет, надо ехать.
– После, после, завтра. Поздно…
Ростов повернулся и хотел выйти, но человек в помочах остановил его.
– От кого? Вы кто?
– От майора Денисова, – отвечал Ростов.
– Вы кто? офицер?
– Поручик, граф Ростов.
– Какая смелость! По команде подайте. А сами идите, идите… – И он стал надевать подаваемый камердинером мундир.
Ростов вышел опять в сени и заметил, что на крыльце было уже много офицеров и генералов в полной парадной форме, мимо которых ему надо было пройти.
Проклиная свою смелость, замирая от мысли, что всякую минуту он может встретить государя и при нем быть осрамлен и выслан под арест, понимая вполне всю неприличность своего поступка и раскаиваясь в нем, Ростов, опустив глаза, пробирался вон из дома, окруженного толпой блестящей свиты, когда чей то знакомый голос окликнул его и чья то рука остановила его.
– Вы, батюшка, что тут делаете во фраке? – спросил его басистый голос.
Это был кавалерийский генерал, в эту кампанию заслуживший особенную милость государя, бывший начальник дивизии, в которой служил Ростов.
Ростов испуганно начал оправдываться, но увидав добродушно шутливое лицо генерала, отойдя к стороне, взволнованным голосом передал ему всё дело, прося заступиться за известного генералу Денисова. Генерал выслушав Ростова серьезно покачал головой.
– Жалко, жалко молодца; давай письмо.
Едва Ростов успел передать письмо и рассказать всё дело Денисова, как с лестницы застучали быстрые шаги со шпорами и генерал, отойдя от него, подвинулся к крыльцу. Господа свиты государя сбежали с лестницы и пошли к лошадям. Берейтор Эне, тот самый, который был в Аустерлице, подвел лошадь государя, и на лестнице послышался легкий скрип шагов, которые сейчас узнал Ростов. Забыв опасность быть узнанным, Ростов подвинулся с несколькими любопытными из жителей к самому крыльцу и опять, после двух лет, он увидал те же обожаемые им черты, то же лицо, тот же взгляд, ту же походку, то же соединение величия и кротости… И чувство восторга и любви к государю с прежнею силою воскресло в душе Ростова. Государь в Преображенском мундире, в белых лосинах и высоких ботфортах, с звездой, которую не знал Ростов (это была legion d"honneur) [звезда почетного легиона] вышел на крыльцо, держа шляпу под рукой и надевая перчатку. Он остановился, оглядываясь и всё освещая вокруг себя своим взглядом. Кое кому из генералов он сказал несколько слов. Он узнал тоже бывшего начальника дивизии Ростова, улыбнулся ему и подозвал его к себе.
Вся свита отступила, и Ростов видел, как генерал этот что то довольно долго говорил государю.
Государь сказал ему несколько слов и сделал шаг, чтобы подойти к лошади. Опять толпа свиты и толпа улицы, в которой был Ростов, придвинулись к государю. Остановившись у лошади и взявшись рукою за седло, государь обратился к кавалерийскому генералу и сказал громко, очевидно с желанием, чтобы все слышали его.
– Не могу, генерал, и потому не могу, что закон сильнее меня, – сказал государь и занес ногу в стремя. Генерал почтительно наклонил голову, государь сел и поехал галопом по улице. Ростов, не помня себя от восторга, с толпою побежал за ним.

На площади куда поехал государь, стояли лицом к лицу справа батальон преображенцев, слева батальон французской гвардии в медвежьих шапках.
В то время как государь подъезжал к одному флангу баталионов, сделавших на караул, к противоположному флангу подскакивала другая толпа всадников и впереди их Ростов узнал Наполеона. Это не мог быть никто другой. Он ехал галопом в маленькой шляпе, с Андреевской лентой через плечо, в раскрытом над белым камзолом синем мундире, на необыкновенно породистой арабской серой лошади, на малиновом, золотом шитом, чепраке. Подъехав к Александру, он приподнял шляпу и при этом движении кавалерийский глаз Ростова не мог не заметить, что Наполеон дурно и не твердо сидел на лошади. Батальоны закричали: Ура и Vive l"Empereur! [Да здравствует Император!] Наполеон что то сказал Александру. Оба императора слезли с лошадей и взяли друг друга за руки. На лице Наполеона была неприятно притворная улыбка. Александр с ласковым выражением что то говорил ему.
Ростов не спуская глаз, несмотря на топтание лошадьми французских жандармов, осаживавших толпу, следил за каждым движением императора Александра и Бонапарте. Его, как неожиданность, поразило то, что Александр держал себя как равный с Бонапарте, и что Бонапарте совершенно свободно, как будто эта близость с государем естественна и привычна ему, как равный, обращался с русским царем.
Александр и Наполеон с длинным хвостом свиты подошли к правому флангу Преображенского батальона, прямо на толпу, которая стояла тут. Толпа очутилась неожиданно так близко к императорам, что Ростову, стоявшему в передних рядах ее, стало страшно, как бы его не узнали.
– Sire, je vous demande la permission de donner la legion d"honneur au plus brave de vos soldats, [Государь, я прошу у вас позволенья дать орден Почетного легиона храбрейшему из ваших солдат,] – сказал резкий, точный голос, договаривающий каждую букву. Это говорил малый ростом Бонапарте, снизу прямо глядя в глаза Александру. Александр внимательно слушал то, что ему говорили, и наклонив голову, приятно улыбнулся.
– A celui qui s"est le plus vaillament conduit dans cette derieniere guerre, [Тому, кто храбрее всех показал себя во время войны,] – прибавил Наполеон, отчеканивая каждый слог, с возмутительным для Ростова спокойствием и уверенностью оглядывая ряды русских, вытянувшихся перед ним солдат, всё держащих на караул и неподвижно глядящих в лицо своего императора.
– Votre majeste me permettra t elle de demander l"avis du colonel? [Ваше Величество позволит ли мне спросить мнение полковника?] – сказал Александр и сделал несколько поспешных шагов к князю Козловскому, командиру батальона. Бонапарте стал между тем снимать перчатку с белой, маленькой руки и разорвав ее, бросил. Адъютант, сзади торопливо бросившись вперед, поднял ее.
– Кому дать? – не громко, по русски спросил император Александр у Козловского.
– Кому прикажете, ваше величество? – Государь недовольно поморщился и, оглянувшись, сказал:
– Да ведь надобно же отвечать ему.