Инструкция

Карфаген был богатым городом, построенным на африканском побережье и находившимся на пересечении торговых путей со многими странами. Неудивительно, что с течением времени в его распоряжении оказались огромные богатства, сильный флот и армия. Но недалеко от Карфагена процветало и другое государство - Римская республика, славящееся своей силой, агрессией и захватническими намерениями по отношению к соседям. Два этих могущественных государства не могли долгое время процветать в мире. И хотя они когда-то были союзниками, к 3 веку до нашей эры положение изменилось.

Их противостояние продолжалось более 100 лет и вылилось в три затяжные войны, названные Пуническими. Ни одно сражение на протяжении этих ста лет никак не могло закончиться однозначной победой какой-то одной стороны. И потому волнения вспыхивали с новой силой, как только противникам удавалось залечить раны. Рим стремился к расширению своих границ и усилению влияния по берегам всего Средиземного моря, а Карфагену нужны были свободные пути для торговли своими товарами. У Рима была сильнейшая в мире армия, а у Карфагена - сильнейший флот.

Противостояние Рима и Карфагена неизменно заканчивалось перемириями, которые затем снова нарушались одной из сторон. Горделивый Рим не мог вытерпеть оскорбления, когда Карфаген в очередной раз нарушил договоренности. К тому же, после, казалось бы, разгромного поражения во второй Пунической войне город на удивление быстро восстанавливался и приобретал прежние силу и величие. Ставшая привычной к этому времени в римском сенате поговорка «Карфаген должен быть разрушен» наконец-то должна была воплотиться в реальность.

Так началась третья Пуническая война. Легионы Рима подошли к Карфагену и консул потребовал у жителей сдать все оружие и снаряжение, выдать заложников. Испуганные жители Карфагена выполнили все просьбы, надеясь, что римляне уйдут. Однако у римской армии была другая задача, а судьба Карфагена была решена еще в сенате, задолго до начала этого похода. Поэтому римляне потребовали у жителей разрушить город и построить новый далеко от моря. Этого пунийцы выдержать уже не смогли, они попросили месяц на обдумывание такого требования, а потом заперлись в городе и приготовились к его осаде.

Почти три года шли бои за непокорный город. Римской армией командовал Публий Корнелий Сципион Африканский младший, приемный внук Сципиона старшего, который разгромил армию Ганнибала во время второй Пунической войны. Когда, наконец, город под его предводительством был взят штурмом, жители еще шесть дней оборонялись на улицах, не давая римлянам исполнить поручение сената. После такой ожесточенной борьбы жестокости римских войск не было предела. Из 500 тыс. жителей Корфагена только около 50 тыс. удалось уцелеть после этой бойни, да и те были обращены в рабство. Город был разрушен до основания, а его землю смешали с солью, чтобы на ней уже больше никогда ничего не выросло.

Римский сенатор Марк Порций Катон-старший (234 - 149 г. до н.э.) живший в эпоху Пунических войн, каждое своё выступление независимо от тематики завершал фразой: «Кроме того, я думаю, что Карфаген необходимо разрушить». Как известно, в 146 г. до н.э. его мечта сбылась, Рим уничтожил своего самого опасного соперника, расчистив себе дорогу к созданию величайшей империи античности. Сам Катон три года не дожил до падения Карфагена, но его идея о полном разрушении города-конкурента была успешно реализована римскими воинами: разрушить всё, не оставить камня на камне, чтобы никогда не возродился, не собрался с силами поверженный враг, и вновь не затеплился очаг сопротивления.

Прошло немало веков, но принцип: «Карфаген необходимо разрушить» до сих пор существует, как один основных принципов мировой политики. И есть главный проводник этого принципа в мировом масштабе – США, государство, превратившееся из «республики свободы» в «империю денег», второе столетие подряд идущее по пути к мировому господству и устраняющее государства и народы, мешающие исполнению воли финансовых воротил с Уолл-стрит.

Нам, русским людям и россиянам в целом, живущим сегодня в современной России одновременно повезло и не повезло.

Повезло в том, что мы – великая нация, со славной и неповторимой историей, внесшая огромный культурный, научный и технический вклад в копилку мировой цивилизации. Ещё повезло в том, что мы, как нация, обладаем самыми лучшими в мире возможностями различного характера для развития государственно-человеческого потенциала.

Не повезло лишь в одном, что всегда было достаточно злобных и завистливых врагов, охочих до нашего добра. Семьсот лет, из последней тысячи, наши предки провели в оборонительных войнах, а триста лет из них пахали свою землю держа меч на поясе.

От всех врагов смог отбиться русский народ, пока не пришла очередь последнего, для которого мы стали своего рода «Карфагеном», и который уже более столетия проводит целенаправленную политику по разрушению нашего государства и уничтожению русского народа, как силы препятствующей его мировой гегемонии. Россия не устраивает, и никогда не будет устраивать США, ни в каком виде: ни в образе абсолютной, либо конституционной монархии, ни в образе буржуазно-демократической республики, ни в образе Республики Советов, ни в образе СССР ни тем более «КНР №2».

Шестьдесят три года назад, 18 августа 1948 г., Совет национальной безопасности США принял директиву 20/1 «Цели США в войне против России». Эта дата обычно считается началом информационной войны США против СССР. Директива 20/1 была впервые опубликована в США в 1978 г. в сборнике «Сдерживание. Документы об американской политике и стратегии 1945 - 1950 гг.»

Документ интересный, полный текст на 33 листах, поэтому привожу лишь выдержки, весь, от А до Я, пронизан духом Катона-старшего: «Карфаген (Россию) необходимо разрушить!». Вот он.

«Правительство вынуждено в интересах развернувшейся ныне политической войны наметить более определенные и воинственные цели в отношении России уже теперь, в мирное время, чем было необходимо в отношении Германии и Японии ещё до начала военных действий с ними... При государственном планировании ныне, до возникновения войны, следует определить наши цели, достижимые как во время мира, так и во время войны, сократив до минимума разрыв между ними».

«Наши основные цели в отношении России, в сущности, сводятся всего к двум:

А) Свести до минимума мощь и влияние Москвы;

Б) Провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России».

Для мирного периода директива СНБ 20/1 предусматривала капитуляцию СССР под давлением извне.

«Наши усилия, чтобы Москва приняла наши концепции, равносильны заявлению: наша цель - свержение Советской власти. Отправляясь от этой точки зрения, можно доказать, что эти цели недостижимы без войны, и, следовательно, мы тем самым признаём - наша конечная цель в отношении Советского Союза - война и свержение силой Советской власти. Было бы ошибочно придерживаться такой точки рассуждений.

Во-первых, мы не связаны определённым сроком для достижения наших целей в мирное время. У нас нет строгого чередования периодов войны и мира, то побуждало бы нас заявить: мы должны достигнуть наших целей в мирное время к такой-то дате или «прибегнем к другим средствам».

Во-вторых, мы обоснованно не должны испытывать решительно никакого чувства вины, добиваясь уничтожения концепции, не совместимых с международным миром стабильностью, и замены их концепциями терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело раздумывать над внутренними последствиями, к каким может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы не должны думать, что несём хоть какую-нибудь ответственность за эти события... Если советские лидеры сочтут, что растущее значение более просвещенных концепций международных отношений несовместимы с сохранением их власти в России, то это их, а не наше дело. Наше дело работать и добиться того, чтобы там свершились внутренние события... Как правительство, мы не несём ответственность за внутренние условия в России».

В директиве СНБ 20/1 подрывная работа против Советского Союза признаётся государственной политикой.

«Нашей целью во время мира не является свержение Советского правительства. Разумеются, мы стремимся к созданию таких обстоятельств и обстановки, с которыми нынешние советские лидеры не смогут смириться и которые не придутся им по вкусу. Возможно, что оказавшись в такой обстановке, они не смогут сохранить свою впасть в России. Однако следует со всей силой подчеркнуть - то их, а не наше дело...

Если действительно возникнет обстановка, к созданию которой мы направляем наши усилия в мирное время, и она окажется невыносимой для сохранения внутренней системы правления в СССР, что заставит Советское правительство исчезнуть со сцены, мы не должны сожалеть по поводу случившегося, однако мы не возьмём на себя ответственность за то, что добивались или осуществили это».

«Речь идет прежде всего о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в политическом, военном и психологическом отношениях по сравнению с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля».

«Мы должны, прежде всего, исходить из того, что для нас не будет выгодным или практически осуществимым полностью оккупировать всю территорию Советского Союза, установив на ней нашу администрацию. Это невозможно как ввиду обширности территории, так и численности населения... Иными словами, не следует надеяться достигнуть ложного осуществления нашей воли на русской территории, как мы пытались сделать это в Германии и в Японии. Мы должны понять, что конечное урегулирование должно быть политическим».

И вот пути такого «урегулирования», в зависимости от исхода боевых действий:

«Если взять худший случай, то есть сохранение советской власти над всей или почти над всей нынешней советской территорией, то мы должны потребовать:

А) выполнения чисто военных условий (сдача вооружения, эвакуация ключевых районов и т.д.), с тем, чтобы надолго обеспечить военную беспомощность

Б) выполнение условий с целью обеспечить значительную экономическую зависимость от внешнего мира».

«Все условия должны быть жёсткими и явно унизительными для этого коммунистического режима. Они могут примерно напоминать Брест-Литовский мир 1918г., который заслуживает самого внимательного изучения в этой связи».

«Мы должны принять в качества безусловной предпосылки, что не заключим мирного договора и не возобновим обычных дипломатических отношений с любым режимом России, в котором будет доминировать кто-нибудь из нынешних советских лидеров или лица, разделяющие их образ мышления».

«Так какие цели мы должны искать в отношении любой некоммунистической власти, которая может возникнуть на части или всей русской территории в результате событий войны? Следует со всей силой подчеркнуть, что независимо от идеологической основы любого такого некоммунистического режима и независимо от того, в какой мере он будет готов на словах воздавать хвалу демократии и либерализму, мы должны добиться осуществления наших целей, вытекающих из уже упомянутых требований. Другими словами, мы должны создать автоматические гарантии, обеспечивающие, чтобы даже некоммунистический и номинально дружественный к нам режим:

А) не имел большой военной мощи;

Б) в экономическом отношении сильно зависел от внешнего мира;

В) не имел серьёзной власти над главными национальными меньшинствами и

Г) не установил ничего похожего на железный занавес.

В случае если такой режим будет выражать враждебность к коммунистам и дружбу к нам, мы должны позаботиться, чтобы эти условия были навязаны не оскорбительным или унизительным образом. Но мы обязаны не мытьём так катанием навязать их для защиты наших интересов».

«В настоящие время есть ряд интересных и сильных эмигрантских группировок... любая из них подходит, с нашей точки зрения, в качестве правителей России.

Мы должны ожидать, что различные группы предпримут энергичные усилия с тем чтобы побудить нас пойти на такие меры во внутренних делах России которые свяжут нас и явятся поводом для политических групп в России продолжать выпрашивать нашу помощь. Следовательно, нам нужно принять решительные меры, дабы избежать ответственности за решение, кто именно будет править Россией после распада Советского режима. Наилучший выход для нас -разрешить всем эмигрантским элементам вернуться в Россию максимально быстро и позаботиться о том, в какой мере это зависит от нас, чтобы они получили примерно равные возможности в заявках на власть... Вероятно, между различными группами вспыхнет вооружённая борьба. Даже в этой случае мы не должны вмешиваться, если только эта борьба не затронет наши военные интересы».

«На любой территории, освобожденной от правления Советов, перед нами встанет проблема человеческих остатков советского аппарата власти. В случае упорядоченного отхода советских войск с нынешней советской территории местный аппарат Коммунистической партии, вероятно, уйдёт в подполье, как случилось в областях, занятых немцами в недавнюю войну. Затем он вновь заявит о себе в форме партизанских банд. В этом отношении проблема, как справиться с ним, относительно проста: нам окажется достаточным раздать оружие и оказать поддержку любой некоммунистической власти, контролирующей данный район, и разрешить расправиться с коммунистическими бандами до конца традиционными методами русской гражданской войны. Куда более трудную проблему создадут рядовые члены Коммунистической партии или работники (советского аппарата), которых обнаружат или арестуют или которые отдадутся на милость наших войск или любой русской власти. И в этом случае мы не должны брать на себя ответственность за расправу с этими людьми или отдавать прямые приказы местным властям, как поступать с ними. Это дело любой русской власти, которая придёт на смену коммунистическому режиму. Мы можем быть уверены, что такая власть сможет много лучше судить об опасности бывших коммунистов для безопасности нового режима и расправиться с ними так, чтобы они в будущем не наносили вреда... Мы должны неизменно помнить: репрессии руками иностранцев неизбежно создают местных мучеников...

Итак, мы не должны ставить своей целью проведение нашими войсками на территории, освобожденной от коммунизма, широкой программы декоммунизации и, в целом, должны оставить это на долю любых местных властей, которые придут на смену Советской власти».

Как известно, Пунических войн было три.

В первой войне Рим выступил как претендент на господство в Средиземноморье и в результате затяжной двадцатитрехлетней войны смог значительно усилить свои геополитические позиции.

Во второй войне, длившейся семнадцать лет, карфагеняне под командованием Ганнибала попытались взять реванш на территории врага, вначале успешно, но, в конце концов, были вынуждены оставить Италию, и были добиты у себя в Африке войсками Сципиона.

Третья война продлилась всего три года. Её спровоцировал уже сам Рим. Разоруженному Карфагену война была не нужна. Несмотря на то, что карфагеняне казнили всех сторонников антиримской партии и готовы были откупиться, тем не менее, Рим начал войну. После длительной осады Карфаген был взят, разграблен и стерт с лица земли, 55000 жителей обращено в рабство. Место, где стояла крепость, было перепахано плугом и засыпано солью.

Рим победил потому, что твёрдо руководствовался одной целью: «Карфаген необходимо разрушить», ради этой цели Рим воевал, обманывал, подкупал и делал влиятельными своих агентов, мешал вести торговлю, натравливал на Карфаген всех, кого только можно, не щадил ни себя, ни врагов.

Карфаген проиграл потому, верил в мирное сосуществование «великих держав», и торговать хотел больше, чем воевать, а когда стало очевидно, что войны не избежать, то попытался вести войну руками наемников и в итоге, был бит, и навсегда исчез с исторической сцены.

К чему я это всё пишу. В эти дни исполняется 20 лет, как был создан Госкомитет по Чрезвычайному Положению. Что это было? Попытка спасти «Карфаген-Россию» от поражения в «холодной войне» и разграбления победителями? Или горбачевская «подстава», чтобы на волне всенародной ненависти к «дяде Мише» сломать хребет Советскому Союзу и выполнить требования директивы СНБ 20/1?

Сегодня это не важно. Важно другое. Давайте вспомним себя двадцать лет назад, а лучше вспомним наших руководителей партии и государства. Кто из нас, или из них, как Катон-старший, каждую свою речь заканчивал словами: «Капитализм необходимо разрушить!»? Наверное, только Фидель Кастро и Ким Ир Сен, поэтому на Кубе и в КНДР, несмотря на жестокое торговое эмбарго со стороны США и их марионеток, до сих пор живет и здравствует социализм.

А у нас в ту пору - сплошные: «разрядка», «разоружение», «мирное сосуществование», «стратегическое партнерство» и прочая пораженчески-миролюбивая дребедень на фоне яростных филиппик Рейгана, Тэтчер и им подобных, против «Империи Зла», т.е. против нашей страны.

В каждый книжный магазин СССР можно было зайти и найти там ровно с десяток книг предостерегающих нас с вами об агрессивных планах мирового империализма и подрывной деятельности против нашего государства.

Увы, слово правды к тому времени перестало быть товаром первой необходимости.

Мы, жители самого свободного и передового государства в мире, где-то внутри себя согласились с тем, что наш «Карфаген» - плохой и его «необходимо разрушить».

Это мы с вами бросились в видеосалоны (открытые, как правило, комсомольскими функционерами с разрешения партсоваппарата) смотреть фильмы как «хорошие американцы» бессчётно убивая и калеча, спасают мир от коммунистов и «плохих русских».

Это мы с вами выстраивались в очередь за газетами и журналами, отравляющими нас же, потоками клеветы и дезинформации.

Это мы не вышли на улицы и не поддержали ГКЧП в заявленном стремлении сохранить СССР и социализм.

За это – расплачиваемся.

Сейчас очевидно, что исторический урок России впрок не пошёл. Наш «Карфаген» потерял огромные территории, он разоружен и подчинён воле победителя, но он по-прежнему потенциально опасен. В любой момент мы можем возродится и кое-кому придётся не сладко.

Поэтому, скоро, в ближайшей исторической перспективе, нас будут ровнять с землёй.

Независимо от нашего пресмыкания и раболепствования перед заокеанским «Римом».

Иначе – смерть.

P.S. Интересно, что казнив «врагов Рима и Сената», абсолютно пацифистски настроенные карфагенские олигархи направили в Рим с этим радостным для Рима сообщением посольство, однако, римская армия к тому времени уже отплыла в Африку. Римляне потребовали от карфагенян выдать всё вооружение и 300 знатнейших граждан в качестве заложников. После выполнения этих требований консул Луций Цензорин огласил главное условие - город Карфаген должен быть уничтожен, а новое поселение основано не менее чем в 10 милях от моря.

В Карфагене это требование встретили с ужасом и абсолютно непримиримо - граждане растерзали вестников и были полны решимости умереть, но не принимать этого условия.

Выпросив у римлян месячную отсрочку на исполнение требования, с сохранением полной секретности, карфагеняне начали запоздалую подготовку к обороне.

Работал весь город - ни одного предателя не оказалось в более чем полумиллионном населении. Карфаген был прекрасной крепостью, за месяц граждане довели его обороноспособность до максимально возможного уровня и когда римская армия показалась под стенами города, консулы с удивлением увидели перед собой готового к бою врага.

Разоружённый, но уже готовый умереть защищаясь, выдерживая осаду и отражая штурмы, Карфаген продержался ещё два года. На этот раз откупиться не получилось, потому что враг пришёл забрать всё и сделал это.

146 год до н. э.

В результате третьей пунической войны (от слова Poeni или Puni - на латинском языке «финикийцы») Карфаген, колония финикийского города Тира, создавший морскую империю в Западном Средиземноморье, взят и разрушен римской армией в 146 г. до Р. Х.

Город снесен, его 50 000 жителей проданы в рабство.

Морские народы, финикийцы и греки на берегах Средиземного моря, по которому проходили торговые пути, основали колонии. Это слово не имело тогда того смысла, что сегодня. Греческие и финикийские города отправляли отряды за море. Они закладывали новые независимые поселения, связанные с «городом-матерью» (метрополией) только сентиментальными воспоминаниями и религиозными узами, без политической зависимости.

Карфаген (по-финикийски Kart Hadasht - новый город) был колонией финикийского города Тира. Он расположен в Северной Африке, в глубине Тунисского залива, и занимает стратегическое положение вблизи Сицилийского пролива, соединяющего Восточное и Западное Средиземноморье.

Основанный в IX или VIII вв. до Р. Х., Карфаген в свою очередь основал колонии по всему побережью Северной Африки, в Испании, на Корсике, в Сардинии и (Сицилии. В глубине континента, на севере современного Туниса, Карфагену принадлежали крупные земельные владения и поместья.

Контролируя Гибралтарский пролив, Карфаген получал сырьё, необходимое для производства бронзы - олово из Великобритании, медь с юга Испании.

Карфаген обладал мощным флотом. Власть находилась в руках торговой знати и судовладельцев. Их представители командовали войском, составленным главным образом из иностранных наемников. В армии, как обычно в восточных монархиях, имелись боевые слоны.

С V до III вв. до Р. Х. Карфаген вел войны с греческими колониями в Сицилии и Южной Италии.

Но в III в. начинается конфликт с Римом, континентальной державой, стремившейся овладеть морями.

Вначале Рим был маленьким городом в Центральной Италии. Расположен он в области Лаций; язык населения - латинский, - как и большинство языков италиотских, принадлежит к индоевропейской лингвистической семье.

Рим расположен на семи холмах, он контролировал проходивший через Тибр торговый путь из Северной в Южную Италию.

Согласно традиции, он был основан в 753 г. до Р. Х., и эта дата стала исходной точкой для римского календаря. Прежде чем Рим стал в 509 г. до н. э. республикой, им управляли семь царей.

Представляется вполне реальным, что в начальный период Рим испытывал влияние и даже опеку со стороны этрусков, занимавших современную Тоскану.

Происхождение этрусков загадочно: неизвестно, откуда и когда они появились в Италии. Предполагают, что они происходят из Малой Азии. Во всяком случае, их язык, который до сих пор не расшифрован, не принадлежал к индоевропейской семье. Их цивилизация и особенно религия оказали определенное влияние на Рим.

Население Рима состояло из двух отличных друг от друга частей. Патрициям, представителям знатных аристократических семей, принадлежала поначалу политическая власть. Сенат (собрание старейшин) состоял из глав патрицианских семей. Масса населения, плебеи, лишена политических прав. С V по II вв. до Р. Х. плебеи упорно боролись за политические права. Постепенно богатые плебеи добились тех же прав, что и патриции. Но Римская республика не стала демократической. С помощью различных уловок богатые, противостоящие беднякам, захватили реальную политическую власть.

Должностные лица, в частности два консула, заменившие царей, избирались на один год. Они командовали войском. В случае опасности всю полноту власти вручили диктатору, но только на срок в шесть месяцев.

Основная масса римских граждан состояла из крестьян, проживавших в сельской местности возле Рима. В случае войны они становились солдатами. Римская армия, в отличие от карфагенской, состояла из солдат-граждан.

С V по III вв. до н. э. Рим постепенно покорил всю Италию. Ее территория не включала современную Северную Италию, т. е. долину реки По, занятую галлами; римляне ее называли «цисальпийской Галлией», Галлией по эту сторону Альпийских гор.

Галлы в начале IV в. до н. э. вторглись в Италию, разграбили и сожгли Рим, за исключением крепости Капитолия.

Завоевание Южной Италии, занятой греческими колониями, привело Рим к вмешательству в дела Сицилии, где соседствовали греки и карфагеняне.

Именно тогда Рим, государство сухопутное, столкнулся с морской державой - Карфагеном.

Первая пуническая война длилась 23 года, с 264 до 241 гг. до н. э. Она закончилась изгнанием карфагенян из Сицилии и рождением римской морской мощи.

Вторая пуническая война (219–202 гг. до н. э.) поставила само существование Рима под угрозу.

Карфагенский полководец Ганнибал с могучей армией, выйдя из Испании, пересек Галлию, переправился через Альпы и вторгся в Италию. Римляне были разбиты на Тразименском озере (217 г. до н. э.), затем в Каннах, в Южной Италии (216 г. до н. э.). Но Ганнибалу не удалось взять Рим. Римляне перешли в наступление, перенеся военные действия в Испанию, затем на карфагенскую территорию, куда Ганнибал вынужден был отступить. В 202 г. до н. э. Сципион, прозванный Африканским, одержал у Замы решительную победу над Ганнибалом.

Карфаген был разоружен и потерял все внешние владения, которые перешли к Риму.

Несмотря на это поражение, Карфаген продолжал тревожить римлян. Катон Старший стал знаменитым, заключая все свои выступления формулой: «А кроме того, я считаю, что Карфаген должен быть разрушен».

Это и стало целью третьей пунической войны (149–146 гг. до н. э.). Это была скорее не война, а карательная экспедиция. Город был снесен (позже на этом месте возникла римская колония). Территория Карфагена стала римской провинцией Африка.

В это же время Рим начинает завоевание Востока: его армии победили Филиппа V, царя Македонии (197 г. до н. э.), затем правителя государства Селевкидов (189 г. до н. э.). Греческие города, которые римляне будто бы «освободили» от македонского ига, восстали против власти Рима. Они были разбиты, а в 146 г. до н. э., как раз когда был разрушен Карфаген, римские солдаты захватили, разграбили и разрушили Коринф. Это событие означает конец греческой независимости.

В 133 г. до н. э. царь Пергама, одного из главных государств Малой Азии, умер, не оставив наследника, завещан свое царство римскому народу. Его земли составили римскую провинцию Азия.

(Carthago delenda est ) - известное , сказанное римским сенатором Катоном и означающее настойчивый призыв к борьбе с врагом или препятствием. В более широком смысле - постоянное возвращение к одному и тому же вопросу, независимо от общей тематики обсуждения.

Давайте разберемся, зачем же должен был быть разрушен Карфаген.

Город Карфаген на северном побережье Африки основали финикийские колонисты из города Тир. Владевшие искусством ведения военных действий и торговли, к III в. до н.э. они образовали крупное государство, названное тем же именем. В состав Карфагена вошли обширные территории: северная Африка, Сардиния, Сицилия, южная Испания.

Финикийцы основали демократическое государство. Власть принадлежала аристократам во главе с советом старейшин, в котором было 10 человек (в поздние времена – 20). Также существовало народное собрание, которое собиралось в очень редких случаях. Примерно в 450 г. до н. э. фактическая власть оказалась в руках 104 судей. Жалованье чиновникам не платили, поэтому уровень их коррумпированности был достаточно высок.

Но, несмотря ни на что, Карфаген превращался в процветающую страну, преимущественно, благодаря торговле, налоговым сборам, притоку рабской силы и поступлениям в казну ценностей из оккупированных и разоренных стран. Карфагенские купцы вели торговлю с Египтом, Римом, Испанией, заплывали в города на черноморском побережье. Так же как и в Риме, в Карфагене возводили храмы, виллы, появился амфитеатр. В городской гавани могли швартоваться одновременно 20 галер. Население города-государства составляло не менее 700 тыс. человек.

Такому крупному государству, как Карфаген, была нужна большая армия. Основу карфагенской армии составляли обученные наемники – испанцы, греки, нумидийцы, галлы. Солдаты имели на вооружении метательные машины – баллисты, катапульты. Оснащенность оружием была не хуже, чем у других средиземноморских держав. Сами карфагеняне желали служить в конном войске или особом роде войск, основу которого составляли около 300 боевых слонов. Такая армия во всей экипировке наводила ужас на вражеское войско.

Сначала Карфаген был союзником Древнего Рима, но потом между ними началась борьба за новые территории. В итоге карфагеняне потерпели поражение.

В III в. до н. э. территориальная и политико-экономическая экспансия Карфагена стала раздражать Рим, что в 264 г. до н. э. привело к началу Первой пунической войны между бывшими союзниками. Первоначально, военные действия велись на море, а также на острове Сицилия. Война затянулась. Сначала успех был на стороне карфагенян, так как у них был сильный флот и боевые слоны, которых у римского войска не было.

Римляне были вынуждены создать флот и приобрести боевых слонов, что изменило ход войны в их пользу. Дальнейшие боевые действия развернулись на побережье Северной Африки, где сухопутные войска римлян оказались сильнее.

В 241 г. до н. э. карфагеняне потерпели сокрушительное поражение, поэтому по условиям мирного договора Карфаген уступил Сицилию и выплатил контрибуцию. Дальнейшие военные действия для Карфагена успеха не принесли. В связи с напряженной обстановкой, правители Карфагена повысили налоги и снизили жалованье наемникам, что привело к недовольству среди населения и солдат.

Рим воспользовался благоприятным моментом для атаки на Карфаген. Римское войско подошло к городу. Карфагеняне призвали на помощь известного полководца Ганнибала, эффективно использовавшего в сражениях боевых слонов. Но Ганнибал потерпел поражение – первое в своей жизни. По условиям нового мирного договора, Карфаген был вынужден сжечь свой флот и выплатить значительную денежную контрибуцию Риму.

Карфаген потерял статус мощной средиземноморской державы, но его существование не давало римлянам покоя. Известный полководец и римский сенатор Марк Порций Катон Старший на каждом выступлении в Сенате заявлял о необходимости уничтожения Карфагена: Ceterum censeo Carthaginem delendam esse!