Таланты и поклонники - Островский. Александр Николаевич. Александр Островский. Таланты и поклонники пьеса

Пьеса А. Н. Островского "Таланты и поклонники" была написана и впервые поставлена на сцене в 1882г. С тех пор прошло 136 лет, за этот период изменения затронули все стороны жизни, но только не человеческую суть, особенно ярко проявляющую себя в моменты нравственного выбора. Герои произведения оживают в наши дни под покровительством музы комедии, демонстрируя как парадную, так и скрытую от посторонних глаз теневую сторону мира искусства. Молодая, талантливая, кристально честная и ведущая праведный образ жизни Александра Негина (Наталья Третьяк) рождена для того, чтобы быть актрисой, ее предназначение предопределено свыше. Бедность не порок, а серьезное препятствие для реализации целей и планов даже в том случае, когда главная страсть захватывает и ведет в единственно правильном направлении. В этой игре как на площадке, так и за кулисами важно понимать, кто находится на твоей стороне, нежно журя и подбадривая, а кто разворачивает ситуацию против тебя, забыв про совесть и соблюдая одни только личные интересы. Верными и преданными союзниками, несмотря на различия во взглядах и характерах, остаются практичная Домна Пантелеевна (Наталья Табачкова), мама главной героини и Петр Мелузов (Илья Роговин), влюбленный студент, наставляющий девушку на путь истинный и мечтающий о тихом семейном счастье. А еще тонкий и интеллигентный Мартын Прокофьич (Павел Викторович Курочкин), бескорыстно и беззаветно любящий театр, в силу возраста позволяющий себе лишь платоническую привязанность, восторг по отношению к юной актрисе и нежные букеты, заменяющие признания в пылких чувствах к своей пассии. В противовес им работает изнанка этого сложного мира в лице князя Ираклия Стратоныча Дулебова (Антон Васильев), чьи пальцы, унизанные сверкающими блеском драгоценных камней перстнями, считают лишь деньги, дающие власть и почву для самоутверждения в виде непристойного предложения. Масло в огонь и без того непростой жизни подливает Григорий Антоныч Бакин (Алексей Ермаков), провоцируя на неблаговидные шаги под влиянием сиюминутной прихоти и чувства соперничества без всякой ответственности за последствия. Угроза падения главной героини с высоты еще такого хрупкого положения на театральных подмостках обнажает истинные намерения ближайшего окружения, предоставив роль спасителя богатому помещику Ивану Семенычу Великатову (Александр Бавтриков), умеющему вести себя не только учтиво, а еще и благородно, оказывая помощь нуждающимся и избегая лишних разговоров за спиной. Неожиданный взлет и триумф Саши в который раз доказывают, что наиболее привлекательными являются успешные и состоявшиеся люди, притягивая поклонников всех мастей и сортов, сбегающихся на огонек. Порой жизнь буквально заставляет сделать выбор и в этом случае на карту может быть поставлено все, включая моральные принципы, личное счастье, душевное состояние и материальное благополучие. Как быть, если сцена манит, зовет и вызывает душевный трепет, театр дарит вкус жизни и неповторимые эмоции, а на другой чаше весов находится привязанность и чувство благодарности в ответ на заботу и любовь? После третьего звонка вскочить на подножку поезда, следующего в будущее, или остаться на хорошо знакомом перроне? Есть большое желание провести аналогию с российским драматическим фильмом "Большой" режиссера Валерия Тодоровского, рассказывающим историю восхождения одаренной провинциальной девушки, пожертвовавшей карьерой балерины из-за терзающего чувства вины перед семьей. Вероятно единственно приемлемым выбором в нашем случае будет честность с собой, признание в том, что братская любовь и тихая пристань не сможет заменить полноту ощущений, блестящую карьеру, многократное умножение таланта и безбедное существование. Будьте рядом с теми, кто делает вас счастливыми, можно также добавить - и извинитесь перед теми, чью жизнь вы разрушаете своими поступками. Искренне жаль живущего по заповедям, выбравшего сторону света и отказавшегося от всего неподобающего Петра, тем не менее оставшегося не у дел. Верным эпитетом, который сможет охарактеризовать постановку пьесы на сцене "Ведогонь-театра", будет эмоционально насыщенное и глубокое по смыслу слово - сопереживание. Темпераментная игра Натальи Третьяк, заливистый смех и горькие слезы, возвышенность и внутреннее чувство собственного достоинства вызывают ощущение того, что роль нашла свою настоящую актрису. Интересно художественное оформление спектакля, выбор в данном случае сделан в пользу белого цвета как для костюмов всех участников, так и для декоративных элементов. Вероятны различные интерпретации, но все же ближе всего мысль о том, что светлая часть души, великодушие и нравственность останутся в моде, несмотря на самые разные искушения и обстоятельства.

Александр Николаевич Островский.

Таланты и поклонники

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЛИЦА:

Александра Николаевна Негина , актриса провинциального театра, молодая девица .

Домна Пантелевна , мать ее, вдова, совсем простая женщина, лет за 40, была замужем за музыкантом провинциального оркестра .

Князь Ираклий Стратоныч Дулебов , важный барин старого типа, пожилой человек .

Григорий Антоныч Бакин , губернский чиновник на видном месте, лет 30-ти .

Иван Семеныч Великатов , очень богатый помещик, владелец отлично устроенных имений и заводов, отставной кавалерист, человек практического ума, ведет себя скромно и сдержанно, постоянно имеет дела с купцами и, видимо, старается подражать их тону и манерам; средних лет .

Петр Егорыч Мелузов , молодой человек, кончивший курс в университете и ожидающий учительского места .

Нина Васильевна Смельская , актриса, постарше Негиной .

Мартын Прокофьич Нароков , помощник режиссера и бутафор, старик, одет очень прилично, но бедно; манеры хорошего тона .

Действие в губернском городе. В первом действии в квартире актрисы Негиной: налево (от актеров) окно, в глубине, в углу, дверь в переднюю, направо перегородка с дверью в другую комнату; у окна стол, на нем несколько книг и тетрадей; обстановка бедная.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Домна Пантелевна (одна).

Домна Пантелевна (говорит в окно). Зайди денька через три-четыре; после бенефиста все тебе отдадим! А? Что? О, глухой! Не слышит. Бенефист у нас будет; так после бенефиста все тебе отдадим. Ну, ушел. (Садится.) Что долгу, что долгу! Туда рубль, сюда два… А каков еще сбор будет, кто ж его знает. Вот зимой бенефист брали, всего сорок два с полтиной в очистку-то вышло, да какой-то купец полоумный серьги бирюзовые преподнес… Очень нужно! Эка невидаль! А теперь ярмарка, сотни две уж всё возьмем. А и триста рублей получишь, нешто их в руках удержишь; все промежду пальцев уйдут, как вода. Нет моей Саше счастья! Содержит себя очень аккуратно, ну, и нет того расположения промежду публики: ни подарков каких особенных, ничего такого, как прочим, которые… ежели… Вот хоть бы князь… ну, что ему стоит! Или вот Иван Семеныч Великатов… говорят, сахарные заводы у него не один миллион стоят… Что бы ему головки две прислать; нам бы надолго хватило… Сидят, по уши в деньгах зарывшись, а нет, чтобы бедной девушке помочь. Я уж про купечество и не говорю – с тех что взять! Они и в театр-то не ходят; разве какой уж ошалеет совсем, так его словно ветром туда занесет… так от таких чего ожидать, окромя безобразия.

Входит Нароков.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Домна Пантелевна и Нароков.

Домна Пантелевна . А, Прокофьич, здравствуй!

Нароков (мрачно). Здравствуй, Прокофьевна!

Домна Пантелевна . Я не Прокофьевна, я Пантелевна, что ты!

Нароков . И я не Прокофьич, а Мартын Прокофьич.

Домна Пантелевна . Ах, извините, господин артист!

Нароков . Коли хотите быть со мной на «ты», так зовите просто Мартыном; все-таки приличнее. А что такое «Прокофьич»! Вульгарно, мадам, очень вульгарно!

Домна Пантелевна . Люди-то мы с тобой, батюшка, маленькие, что нам эти комплименты разводить.

Нароков . «Маленькие»? Я не маленький человек, извините!

Домна Пантелевна . Так неужели большой?

Нароков . Большой.

Домна Пантелевна . Так теперь и будем знать. Зачем же ты, большой человек, к нам, к маленьким людям, пришел?

Нароков . Так, в этом тоне и будем продолжать, Домна Пантелевна? Откуда это в вас озорство такое?

Домна Пантелевна . Озорство во мне есть, это уж греха нечего таить! Подтрунить люблю, и чтобы стеснять себя в разговоре с тобой, так я не желаю.

Нароков . Да откуда оно в вас, это озорство-то? От природы или от воспитания?

Домна Пантелевна . Ах, батюшки, откуда? Ну, откуда… Да откуда чему другому-то быть? Жила всю жизнь в бедности, промежду мещанского сословия: ругань-то каждый божий день по дому кругом ходила, ни отдыху, ни передышки в этом занятии не было. Ведь не из пансиона я, не с мадамами воспитывалась. В нашем звании только в том и время проходит, что все промеж себя ругаются. Ведь это у богатых деликатности разные придуманы.

Александра Николаевна Негина , актриса провинциального театра, молодая девица .

Домна Пантелевна , мать ее, вдова, совсем простая женщина, лет за 40, была замужем за музыкантом провинциального оркестра .

Князь Ираклий Стратоныч Дулебов , важный барин старого типа, пожилой человек .

Григорий Антоныч Бакин , губернский чиновник на видном месте, лет 30-ти .

Иван Семеныч Великатов , очень богатый помещик, владелец отлично устроенных имений и заводов, отставной кавалерист, человек практического ума, ведет себя скромно и сдержанно, постоянно имеет дела с купцами и, видимо, старается подражать их тону и манерам; средних лет .

Петр Егорыч Мелузов , молодой человек, кончивший курс в университете и ожидающий учительского места .

Нина Васильевна Смельская , актриса, постарше Негиной .

Мартын Прокофьич Нароков , помощник режиссера и бутафор, старик, одет очень прилично, но бедно; манеры хорошего тона .

Действие в губернском городе. В первом действии в квартире актрисы Негиной: налево (от актеров) окно, в глубине, в углу, дверь в переднюю, направо перегородка с дверью в другую комнату; у окна стол, на нем несколько книг и тетрадей; обстановка бедная.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Домна Пантелевна (одна).

Домна Пантелевна (говорит в окно). Зайди денька через три-четыре; после бенефиста все тебе отдадим! А? Что? О, глухой! Не слышит. Бенефист у нас будет; так после бенефиста все тебе отдадим. Ну, ушел. (Садится.) Что долгу, что долгу! Туда рубль, сюда два… А каков еще сбор будет, кто ж его знает. Вот зимой бенефист брали, всего сорок два с полтиной в очистку-то вышло, да какой-то купец полоумный серьги бирюзовые преподнес… Очень нужно! Эка невидаль! А теперь ярмарка, сотни две уж всё возьмем. А и триста рублей получишь, нешто их в руках удержишь; все промежду пальцев уйдут, как вода. Нет моей Саше счастья! Содержит себя очень аккуратно, ну, и нет того расположения промежду публики: ни подарков каких особенных, ничего такого, как прочим, которые… ежели… Вот хоть бы князь… ну, что ему стоит! Или вот Иван Семеныч Великатов… говорят, сахарные заводы у него не один миллион стоят… Что бы ему головки две прислать; нам бы надолго хватило… Сидят, по уши в деньгах зарывшись, а нет, чтобы бедной девушке помочь. Я уж про купечество и не говорю – с тех что взять! Они и в театр-то не ходят; разве какой уж ошалеет совсем, так его словно ветром туда занесет… так от таких чего ожидать, окромя безобразия.

Входит Нароков.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Домна Пантелевна и Нароков.

Домна Пантелевна . А, Прокофьич, здравствуй!

Нароков (мрачно). Здравствуй, Прокофьевна!

Домна Пантелевна . Я не Прокофьевна, я Пантелевна, что ты!

Нароков . И я не Прокофьич, а Мартын Прокофьич.

Домна Пантелевна . Ах, извините, господин артист!

Нароков . Коли хотите быть со мной на «ты», так зовите просто Мартыном; все-таки приличнее. А что такое «Прокофьич»! Вульгарно, мадам, очень вульгарно!

Домна Пантелевна . Люди-то мы с тобой, батюшка, маленькие, что нам эти комплименты разводить.

Нароков . «Маленькие»? Я не маленький человек, извините!

Домна Пантелевна . Так неужели большой?

Нароков . Большой.

Домна Пантелевна . Так теперь и будем знать. Зачем же ты, большой человек, к нам, к маленьким людям, пришел?

Нароков . Так, в этом тоне и будем продолжать, Домна Пантелевна? Откуда это в вас озорство такое?

Домна Пантелевна . Озорство во мне есть, это уж греха нечего таить! Подтрунить люблю, и чтобы стеснять себя в разговоре с тобой, так я не желаю.

Нароков . Да откуда оно в вас, это озорство-то? От природы или от воспитания?

Домна Пантелевна . Ах, батюшки, откуда? Ну, откуда… Да откуда чему другому-то быть? Жила всю жизнь в бедности, промежду мещанского сословия: ругань-то каждый божий день по дому кругом ходила, ни отдыху, ни передышки в этом занятии не было. Ведь не из пансиона я, не с мадамами воспитывалась. В нашем звании только в том и время проходит, что все промеж себя ругаются. Ведь это у богатых деликатности разные придуманы.

Нароков . Резон. Понимаю теперь.

Домна Пантелевна . Так неужто ж со всяким нежничать, всякому, с позволения сказать… Сказала б я тебе словечко, да обижать не хочу. Неужто всякому «вы» говорить?

Нароков . Да, в простонародии все на «ты»…

Домна Пантелевна . «В простонародии»! Скажите, пожалуйста! А ты что за барин?

Нароков . Я барин, я совсем барин… Ну, давай на «ты», мне это не в диковину.

Домна Пантелевна . Да какая диковина; обыкновенное дело. В чем же твоя барственность?

Нароков . Я могу сказать тебе, как Лир: каждый вершок меня – барин. Я человек образованный, учился в высшем учебном заведении, я был богат.

Домна Пантелевна . Ты-то?

Нароков . Я-то!

Домна Пантелевна . Да ужли?

Нароков . Ну, что ж, божиться тебе, что ли?

Домна Пантелевна . Нет, зачем? Не божись, не надо; я и так поверю. Отчего же ты шуфлером служишь?

Нароков . Я не chou-fleur и не siffleur, мадам, и не суфлер даже, а помощник режиссера. Здешний-то театр был мой. ‹chou-fleur – цветная капуста (франц.), siffleur – свистун (франц.)›

Домна Пантелевна (с удивлением). Твой? Скажите на милость!

Нароков . Я его пять лет держал, а Гаврюшка-то был у меня писарем, роли переписывал.

Домна Пантелевна (с большим удивлением). Гаврила Петрович, ампренер здешний?

Нароков . Он самый.

Домна Пантелевна . Ах ты, горький! Так вот что. Значит, тебе в этом театрашном деле счастья бог не дал, что ли?

Нароков . Счастья! Да я не знал, куда девать счастье-то, вот сколько его было!

Домна Пантелевна . Отчего ж ты в упадок-то пришел? Пил, должно быть? Куда ж твои деньги девались?

Нароков . Никогда я не пил. Я все свои деньги за счастье-то и заплатил.

Домна Пантелевна . Да какое ж такое счастье у тебя было?

Нароков . А такое и счастье, что я делал любимое дело. (Задумчиво.) Я люблю театр, люблю искусство, люблю артистов, понимаешь ты? Продал я свое имение, денег получил много и стал антрепренером. А? Разве это не счастье? Снял здешний театр, отделал все заново: декорации, костюмы; собрал хорошую труппу и зажил, как в раю… Есть ли сборы, нет ли, я на это не смотрел, я всем платил большое жалованье аккуратно. Поблаженствовал я так-то пять лет, вижу, что деньги мои под исход; по окончании сезона рассчитал всех артистов, сделал им обед прощальный, поднес каждому по дорогому подарку на память обо мне…

Домна Пантелевна . Ну, а что ж потом-то?

Нароков . А потом Гаврюшка снял мой театр, а я пошел в службу к нему; платит он мне небольшое жалованье да помаленьку уплачивает за мое обзаведение. Вот и все, милая дама.

Домна Пантелевна . Тем ты только и кормишься?

Нароков . Ну нет, хлеб-то я себе всегда достану; я уроки даю, в газеты корреспонденции пишу, перевожу; а служу у Гаврюшки, потому что от театра отстать не хочется, искусство люблю очень. И вот я, человек образованный, с тонким вкусом, живу теперь между грубыми людьми, которые на каждом шагу оскорбляют мое артистическое чувство. (Подойдя к столу.) Что это за книги у вас?

Год написания:

Таланты и поклонники - пьеса в четырёх действиях Александра Николаевича Островского . Впервые поставлена в декабре 1881 года в Малом театре в бенефис Н. Музиля, роль Негиной исполнила М. Н. Ермолова , Домна Пантелевна - О. О. Садовская , Мелузов - М. П. Садовский .

История

Сюжет

Персонажи

• Александра Николаевна Негина, актриса провинциального театра, молодая девица.
• Домна Пантелевна, мать её, вдова, совсем простая женщина, лет за 40, была замужем за музыкантом провинциального оркестра.
• Князь Ираклий Стратоныч Дулебов, важный барин старого типа, пожилой человек.
• Григорий Антоныч Бакин, губернский чиновник на видном месте, лет 30-ти.
• Иван Семёныч Великатов, очень богатый помещик, владелец отлично устроенных имений и заводов, отставной кавалерист, человек практического ума, ведет себя скромно и сдержанно, постоянно имеет дела с купцами и, видимо, старается подражать их тону и манерам; средних лет.
• Пётр Егорыч Мелузов, молодой человек, кончивший курс в университете и ожидающий учительского места.
• Нина Васильевна Смельская, актриса, постарше Негиной.
• Мартын Прокофьич Нароков, помощник режиссёра и бутафор, старик, одет очень прилично, но бедно; манеры хорошего тона.

Некоторые известные постановки

Некоторые известные экранизации

• Таланты и поклонники - фильм 1973 года, режиссёр Исидор Анненский

Примечания

Ссылки

Пьесы Александра Остовского

Свои люди - сочтёмся | Бедная невеста | Доходное место | Праздничный сон до обеда | Гроза | Свои собаки грызутся, чужая не приставай | Женитьба Бальзаминова | На бойком месте | На всякого мудреца довольно простоты | Бешеные деньги | Лес | Не всё коту масленица | Не было ни гроша, да вдруг алтын | Снегурочка | Волки и овцы | Правда хорошо, счастье лучше | Последняя жертва | Бесприданница | Без вины виноватые | Таланты и поклонники | Красавец-мужчина

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое "Таланты и поклонники (пьеса)" в других словарях:

У этого термина существуют и другие значения, см. Лес (значения). Лес Жанр: комедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Женитьба Бальзаминова (значения). За чем пойдёшь, то и найдёшь. Женитьба Бальзаминова Жанр: комедия

Волки и овцы комедийная пьеса в пяти действиях Александра Островского. Пьеса написана в 1875 году, впервые поставлена 8 декабря 1875 года в Александринском театре. 26 декабря того же года состоялась премьера в Москве, в Малом театре. Содержание 1 … Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Снегурочка (значения). Снегурочка Жанр: пьеса

У этого термина существуют и другие значения, см. Гроза (значения). Гроза Жанр: драма

У этого термина существуют и другие значения, см. Доходное место (значения). Доходное место Жанр: Комедия

На бойком месте Жанр: Комедия Автор: Александр Николаевич Островский Язык оригинала: русский Публикация: 1865 На бойком месте комедия в трёх действиях Александра Николаевича Островского. Содержание … Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Бешеные деньги. Бешеные деньги Жанр: пьеса

Изменить размер шрифта:

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЛИЦА:

Александра Николаевна Негина , актриса провинциального театра, молодая девица .

Домна Пантелевна , мать ее, вдова, совсем простая женщина, лет за 40, была замужем за музыкантом провинциального оркестра .

Князь Ираклий Стратоныч Дулебов , важный барин старого типа, пожилой человек .

Григорий Антоныч Бакин , губернский чиновник на видном месте, лет 30-ти .

Иван Семеныч Великатов , очень богатый помещик, владелец отлично устроенных имений и заводов, отставной кавалерист, человек практического ума, ведет себя скромно и сдержанно, постоянно имеет дела с купцами и, видимо, старается подражать их тону и манерам; средних лет .

Петр Егорыч Мелузов , молодой человек, кончивший курс в университете и ожидающий учительского места .

Нина Васильевна Смельская , актриса, постарше Негиной .

Мартын Прокофьич Нароков , помощник режиссера и бутафор, старик, одет очень прилично, но бедно; манеры хорошего тона .

Действие в губернском городе. В первом действии в квартире актрисы Негиной: налево (от актеров) окно, в глубине, в углу, дверь в переднюю, направо перегородка с дверью в другую комнату; у окна стол, на нем несколько книг и тетрадей; обстановка бедная.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Домна Пантелевна (одна).

Домна Пантелевна (говорит в окно). Зайди денька через три-четыре; после бенефиста все тебе отдадим! А? Что? О, глухой! Не слышит. Бенефист у нас будет; так после бенефиста все тебе отдадим. Ну, ушел. (Садится.) Что долгу, что долгу! Туда рубль, сюда два… А каков еще сбор будет, кто ж его знает. Вот зимой бенефист брали, всего сорок два с полтиной в очистку-то вышло, да какой-то купец полоумный серьги бирюзовые преподнес… Очень нужно! Эка невидаль! А теперь ярмарка, сотни две уж всё возьмем. А и триста рублей получишь, нешто их в руках удержишь; все промежду пальцев уйдут, как вода. Нет моей Саше счастья! Содержит себя очень аккуратно, ну, и нет того расположения промежду публики: ни подарков каких особенных, ничего такого, как прочим, которые… ежели… Вот хоть бы князь… ну, что ему стоит! Или вот Иван Семеныч Великатов… говорят, сахарные заводы у него не один миллион стоят… Что бы ему головки две прислать; нам бы надолго хватило… Сидят, по уши в деньгах зарывшись, а нет, чтобы бедной девушке помочь. Я уж про купечество и не говорю – с тех что взять! Они и в театр-то не ходят; разве какой уж ошалеет совсем, так его словно ветром туда занесет… так от таких чего ожидать, окромя безобразия.

Входит Нароков.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Домна Пантелевна и Нароков.

Домна Пантелевна . А, Прокофьич, здравствуй!

Нароков (мрачно). Здравствуй, Прокофьевна!

Домна Пантелевна . Я не Прокофьевна, я Пантелевна, что ты!

Нароков . И я не Прокофьич, а Мартын Прокофьич.

Домна Пантелевна . Ах, извините, господин артист!

Нароков . Коли хотите быть со мной на «ты», так зовите просто Мартыном; все-таки приличнее. А что такое «Прокофьич»! Вульгарно, мадам, очень вульгарно!

Домна Пантелевна . Люди-то мы с тобой, батюшка, маленькие, что нам эти комплименты разводить.

Нароков . «Маленькие»? Я не маленький человек, извините!

Домна Пантелевна . Так неужели большой?

Нароков . Большой.

Домна Пантелевна . Так теперь и будем знать. Зачем же ты, большой человек, к нам, к маленьким людям, пришел?

Нароков . Так, в этом тоне и будем продолжать, Домна Пантелевна? Откуда это в вас озорство такое?

Домна Пантелевна . Озорство во мне есть, это уж греха нечего таить! Подтрунить люблю, и чтобы стеснять себя в разговоре с тобой, так я не желаю.

Нароков . Да откуда оно в вас, это озорство-то? От природы или от воспитания?

Домна Пантелевна . Ах, батюшки, откуда? Ну, откуда… Да откуда чему другому-то быть? Жила всю жизнь в бедности, промежду мещанского сословия: ругань-то каждый божий день по дому кругом ходила, ни отдыху, ни передышки в этом занятии не было. Ведь не из пансиона я, не с мадамами воспитывалась. В нашем звании только в том и время проходит, что все промеж себя ругаются. Ведь это у богатых деликатности разные придуманы.

Нароков . Резон. Понимаю теперь.

Домна Пантелевна . Так неужто ж со всяким нежничать, всякому, с позволения сказать… Сказала б я тебе словечко, да обижать не хочу. Неужто всякому «вы» говорить?

Нароков . Да, в простонародии все на «ты»…

Домна Пантелевна . «В простонародии»! Скажите, пожалуйста! А ты что за барин?

Нароков . Я барин, я совсем барин… Ну, давай на «ты», мне это не в диковину.

Домна Пантелевна . Да какая диковина; обыкновенное дело. В чем же твоя барственность?

Нароков . Я могу сказать тебе, как Лир: каждый вершок меня – барин. Я человек образованный, учился в высшем учебном заведении, я был богат.

Домна Пантелевна . Ты-то?

Нароков . Я-то!

Домна Пантелевна . Да ужли?

Нароков . Ну, что ж, божиться тебе, что ли?

Домна Пантелевна . Нет, зачем? Не божись, не надо; я и так поверю. Отчего же ты шуфлером служишь?

Нароков . Я не chou-fleur и не siffleur, мадам, и не суфлер даже, а помощник режиссера. Здешний-то театр был мой. ‹chou-fleur – цветная капуста (франц.), siffleur – свистун (франц.)›

Домна Пантелевна (с удивлением). Твой? Скажите на милость!

Нароков . Я его пять лет держал, а Гаврюшка-то был у меня писарем, роли переписывал.

Домна Пантелевна (с большим удивлением). Гаврила Петрович, ампренер здешний?