Главная Тесты Война за просвещение краткое содержание. "История одного города": анализ произведения по главам. Основные персонажи рассказа

Война за просвещение краткое содержание. "История одного города": анализ произведения по главам. Основные персонажи рассказа

История одного города (краткое содержание по главам)

Содержание главы: О корени происхождения глуповцев

В этой главе рассказывается о доисторическом времени, о том, как древнее племя головотяпов одержали победу над соседними племенами лукоедов, гущеедов, моржеедов, лягушечников, кособрюхих и проч. После победы головотяпы стали думать о том, как навести порядок в своем новом обществе, поскольку дела у них никак не шли на лад: то «Волгу толокном замесили», то «теленка на баню затащили». Они решили, что им нужен правитель. С этой целью головотяпы отправились искать князя, который бы управлял ими. Однако все князья, к которым они обращались с этой просьбой, ответили отказом, поскольку никто не захотел управлять глупыми людьми. Князья, “поучив” жезлом, головотяпов отпускали с миром и с «честию». Отчаявшись, они обратились к вору-новотору, который сумел помочь найти князя. Князь ими управлять согласился, однако жить вместе с головотяпами не стал - послал в качестве своего наместника вора-новотора.

Головотяпов переименовал в «глуповцев», а город соответственно, стал называться «Глупов».
Управлять глуповцами новотору было совсем несложно - этот народ отличался покорностью и беспрекословным исполнением приказов власти. Однако их правителя это не радовало, новотор желал бунтов, которые можно было бы усмирять. Финал его правления был очень печален: вор-новотор проворовался до того, что князь не выдержал и послал ему петлю. Но новотор сумел и из этой ситуации вывернуться - не дожидаясь петли, он «зарезался огурцом».

Затем в Глупове стали поочередно появляться другие правители, которых присылал князь. Все они - одоевец, орловец, калязинец, - оказались бессовестными ворами даже еще хуже новатора,. Князь устал от таких событий, лично явился в город с криком: «Запорю!». Этим криком начался отсчет «исторического времени».

История одного города (текст по главам полностью)

О корени происхождения глуповцев

«Не хочу я, подобно Костомарову, серым волком рыскать по земли, ни, подобно Соловьеву, шизым орлом ширять под облакы, ни, подобно Пыпину, растекаться мыслью по древу, но хочу ущекотать прелюбезных мне глуповцев, показав миру их славные дела и предобрый тот корень, от которого знаменитое сие древо произросло и ветвями своими всю землю покрыло».

Так начинает свой рассказ летописец, и затем, сказав несколько слов в похвалу своей скромности, продолжает.

Был, говорит он, в древности народ, головотяпами именуемый*, и жил он далеко на севере, там, где греческие и римские историки и географы предполагали существование Гиперборейского моря*. Головотяпами же прозывались эти люди оттого, что имели привычку «тяпать» головами обо все, что бы ни встретилось на пути. Стена попадется - об стену тяпают; богу молиться начнут - об пол тяпают. По соседству с головотяпами жило множество независимых племен*, но только замечательнейшие из них поименованы летописцем, а именно: моржееды, лукоеды, гущееды, клюковники, куралесы, вертячие бобы, лягушечники, лапотники, чернонёбые, долбежники, проломленные головы, слепороды, губошлепы, вислоухие, кособрюхие, ряпушники, заугольники, крошевники и рукосуи. Ни вероисповедания, ни образа правления эти племена не имели, заменяя все сие тем, что постоянно враждовали между собою. Заключали союзы, объявляли войны, мирились, клялись друг другу в дружбе и верности, когда же лгали, то прибавляли «да будет мне стыдно», и были наперед уверены, что «стыд глаза не выест». Таким образом взаимно разорили они свои земли, взаимно надругались над своими женами и девами и в то же время гордились тем, что радушны и гостеприимны. Но когда дошли до того, что ободрали на лепешки кору с последней сосны, когда не стало ни жен, ни дев, и нечем было «людской завод» продолжать, тогда головотяпы первые взялись за ум. Поняли, что кому-нибудь да надо верх взять, и послали сказать соседям: будем друг с дружкой до тех пор головами тяпаться, пока кто кого перетяпает. «Хитро это они сделали, - говорит летописец, - знали, что головы у них на плечах растут крепкие - вот и предложили». И действительно, как только простодушные соседи согласились на коварное предложение, так сейчас же головотяпы их всех, с божьею помощью, перетяпали. Первые уступили слепороды и рукосуи; больше других держались гущееды, ряпушники и кособрюхие*. Чтобы одолеть последних, вынуждены были даже прибегнуть к хитрости. А именно: в день битвы, когда обе стороны встали друг против друга стеной, головотяпы, неуверенные в успешном исходе своего дела, прибегли к колдовству: пустили на кособрюхих солнышко. Солнышко-то и само по себе так стояло, что должно было светить кособрюхим в глаза, но головотяпы, чтобы придать этому делу вид колдовства, стали махать в сторону кособрюхих шапками: вот, дескать, мы каковы, и солнышко заодно с нами. Однако кособрюхие не сразу испугались, а сначала тоже догадались: высыпали из мешков толокно и стали ловить солнышко мешками. Но изловить не изловили, и только тогда, увидев, что правда на стороне головотяпов, принесли повинную*.

Собрав воедино куралесов, гущеедов и прочие племена, головотяпы начали устраиваться внутри, с очевидною целью добиться какого-нибудь порядка. Истории этого устройства летописец подробно не излагает, а приводит из нее лишь отдельные эпизоды. Началось с того, что Волгу толокном замесили, потом теленка на баню тащили*, потом в кошеле кашу варили, потом козла в соложеном тесте утопили, потом свинью за бобра купили, да собаку за волка убили, потом лапти растеряли да по дворам искали: было лаптей шесть, а сыскали семь; потом рака с колокольным звоном встречали, потом щуку с яиц согнали, потом комара за восемь верст ловить ходили, а комар у пошехонца на носу сидел, потом батьку на кобеля променяли, потом блинами острог конопатили, потом блоху на цепь приковали, потом беса в солдаты отдавали, потом небо кольями подпирали, наконец, утомились и стали ждать, что из этого выйдет.

Но ничего не вышло. Щука опять на яйца села; блины, которыми острог конопатили, арестанты съели; кошели, в которых кашу варили, сгорели вместе с кашею. А рознь да галденье пошли пуще прежнего: опять стали взаимно друг у друга земли разорять, жен в плен уводить, над девами ругаться. Нет порядку, да и полно. Попробовали снова головами тяпаться, но и тут ничего не доспели. Тогда надумали искать себе князя.

Он нам все мигом предоставит, - говорил старец Добромысл, - он и солдатов у нас наделает, и острог, какой следовает, выстроит! Айда̀, ребята!

Искали, искали они князя и чуть-чуть в трех соснах не заблудилися, да спасибо случился тут пошехонец-слепород, который эти три сосны как свои пять пальцев знал. Он вывел их на торную дорогу и привел прямо к князю на двор.

Кто вы такие? и зачем ко мне пожаловали? - вопросил князъ посланных.

Мы головотяпы! нет нас в свете народа мудрее и храбрее! Мы даже кособрюхих и тех шапками закидали! - хвастали головотяпы.

А что вы еще сделали?

Да вот комара за семь верст ловили, - начали было головотяпы, и вдруг им сделалось так смешно, так смешно… Посмотрели они друг на дружку и прыснули.

А ведь это ты, Пётра, комара-то ловить ходил! - насмехался Ивашка.

Нет, не я! у тебя он и на носу-то сидел!

Тогда князь, видя, что они и здесь, перед лицом его, своей розни не покидают, сильно распалился и начал учить их жезлом.

Глупые вы, глупые! - сказал он, - не головотяпами следует вам, по делам вашим, называться, а глуповцами! Не хочу я володеть глупыми! а ищите такого князя, какого нет в свете глупее - и тот будет володеть вами.

Сказавши это, еще маленько поучил жезлом и отослал головотяпов от себя с честию.

Задумались головотяпы над словами князя; всю дорогу шли и все думали.

За что он нас раскастил? - говорили одни, - мы к нему всей душой, а он послал нас искать князя глупого!

Но в то же время выискались и другие, которые ничего обидного в словах князя не видели.

Что же! - возражали они, - нам глупый-то князь, пожалуй, еще лучше будет! Сейчас мы ему коврижку в руки: жуй, а нас не замай!

И то правда, - согласились прочие.

Воротились добры молодцы домой, но сначала решили опять попробовать устроиться сами собою. Петуха на канате кормили, чтоб не убежал, божку съели… Однако толку все не было. Думали-думали и пошли искать глупого князя.

Шли они по ровному месту три года и три дня, и всё никуда прийти не могли. Наконец, однако, дошли до болота. Видят, стоит на краю болота чухломец-рукосуй, рукавицы торчат за поясом, а он других ищет.

Не знаешь ли, любезный рукосуюшко, где бы нам такого князя сыскать, чтобы не было его в свете глупее? - взмолились головотяпы.

Знаю, есть такой, - отвечал рукосуй, - вот идите прямо через болото, как раз тут.

Бросились они все разом в болото, и больше половины их тут потопло («Многие за землю свою поревновали», говорит летописец); наконец вылезли из трясины и видят: на другом краю болотины, прямо перед ними, сидит сам князь - да глупый-преглупый! Сидит и ест пряники писаные. Обрадовались головотяпы: вот так князь! лучшего и желать нам не надо!

Кто вы такие? и зачем ко мне пожаловали? - молвил князь, жуя пряники.

Мы головотяпы! нет нас народа мудрее и храбрее! Мы гущеедов - и тех победили! - хвастались головотяпы.

Что же вы еще сделали?

Мы щуку с яиц согнали, мы Волгу толокном замесили… - начали было перечислять головотяпы, но князь не за хотел и слушать их.

Я уж на что глуп, - сказал он, - а вы еще глупее меня! Разве щука сидит на яйцах? или можно разве вольную реку толокном месить? Нет, не головотяпами следует вам называться, а глуповцами! Не хочу я володеть вами, а ищите вы себе такого князя, какого нет в свете глупее, - и тот будет володеть вами!

И, наказав жезлом, отпустил с честию.

Задумались головотяпы: надул курицын сын рукосуй! Сказывал, нет этого князя глупее - ан он умный! Однако воротились домой и опять стали сами собой устраиваться. Под дождем онучи сушили, на сосну Москву смотреть лазили. И все нет как нет порядку, да и полно. Тогда надоумил всех Пётра Комар.

Есть у меня, - сказал он, - друг-приятель, по прозванью вор-новото́р, уж если экая выжига князя не сыщет, так судите вы меня судом милостивым, рубите с плеч мою голову бесталанную!

С таким убеждением высказал он это, что головотяпы послушались и призвали новото́ра-вора. Долго он торговался с ними, просил за розыск алтын да деньгу, головотяпы же давали грош да животы свои в придачу. Наконец, однако, кое-как сладились и пошли искать князя.

Ты нам такого ищи, чтоб немудрый был! - говорили головотяпы новотору-вору, - на что нам мудрого-то, ну его к ляду!

И повел их вор-новотор сначала все ельничком да березничком, потом чащей дремучею, потом перелесочком, да и вывел прямо на поляночку, а посередь той поляночки князь сидит.

Как взглянули головотяпы на князя, так и обмерли. Сидит, это, перед ними князь да умной-преумной; в ружьецо попаливает да сабелькой помахивает. Что ни выпалит из ружьеца, то сердце насквозь прострелит, что ни махнет сабелькой, то голова с плеч долой. А вор-новотор, сделавши такое пакостное дело, стоит, брюхо поглаживает да в бороду усмехается.

Что ты! с ума, никак, спятил! пойдет ли этот к нам? во сто раз глупее были, - и те не пошли! - напустились головотяпы на новотора-вора.

Ни́што! обладим! - молвил вор-новотор, - дай срок, я глаз на глаз с ним слово перемолвлю.

Видят головотяпы, что вор-новотор кругом на кривой их объехал, а на попятный уж не смеют.

Это, брат, не то, что с «кособрюхими» лбами тяпаться! нет, тут, брат, ответ подай: каков таков человек? какого чину и звания? - гуторят они меж собой.

А вор-новотор этим временем дошел до самого князя, снял перед ним шапочку соболиную и стал ему тайные слова на ухо говорить. Долго они шептались, а про что - не слыхать. Только и почуяли головотяпы, как вор-новотор говорил: «Драть их, ваша княжеская светлость, завсегда очень свободно»*.

Наконец и для них настал черед встать перед ясные очи его княжеской светлости.

Что вы за люди? и зачем ко мне пожаловали? - обратился к ним князь.

Мы головотяпы! нет нас народа храбрее, - начали было головотяпы, но вдруг смутились.

Слыхал, господа головотяпы! - усмехнулся князь («и таково ласково усмехнулся, словно солнышко просияло!» - замечает летописец), - весьма слыхал! И о том знаю, как вы рака с колокольным звоном встречали - довольно знаю! Об одном не знаю, зачем же ко мне-то вы пожаловали?

А пришли мы к твоей княжеской светлости вот что объявить: много мы промеж себя убивств чинили, много друг дружке разорений и наругательств делали, а все правды у нас нет. Иди и володей нами!

А у кого, спрошу вас, вы допрежь сего из князей, братьев моих, с поклоном были?

А были мы у одного князя глупого, да у другого князя глупого ж - и те володеть нами не похотели!

Ладно. Володеть вами я желаю, - сказал князь, - а чтоб идти к вам жить - не пойду! Потому вы живете звериным обычаем: с беспробного золота пенки снимаете, снох портите! А вот посылаю к вам, заместо себя, самого этого новотора-вора: пущай он вами дома правит, а я отсель и им и вами помыкать буду!

Понурили головотяпы головы и сказали:

И будете вы платить мне дани многие, - продолжал князь, - у кого овца ярку принесет, овцу на меня отпиши, а ярку себе оставь; у кого грош случится, тот разломи его на̀четверо: одну часть мне отдай, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну - и вы идите! А до прочего вам ни до чего дела нет!

И тех из вас, которым ни до чего дела нет, я буду миловать; прочих же всех - казнить.

Так! - отвечали головотяпы.

А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы, то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами.

Так! - отвечали головотяпы.

Затем приказал князь обнести послов водкою да одарить по пирогу, да по платку алому, и, обложив данями многими, отпустил от себя с честию.

Шли головотяпы домой и воздыхали. «Воздыхали не ослабляючи, вопияли сильно!» - свидетельствует летописец. «Вот она, княжеская правда какова!» - говорили они. И еще говорили: «Та̀кали мы, та̀кали, да и прота̀кали!»* Один же из них, взяв гусли, запел:

Не шуми, мати зелена дубровушка!*
Не мешай добру молодцу думу думати,
Как заутра мне, добру молодцу, на допрос идти
Перед грозного судью, самого царя…

Чем далее лилась песня, тем ниже понуривались головы головотяпов. «Были между ними, - говорит летописец, - старики седые и плакали горько, что сладкую волю свою прогуляли; были и молодые, кои той воли едва отведали, но и те тоже плакали. Тут только познали все, какова такова прекрасная воля есть». Когда же раздались заключительные стихи песни:

Я за то тебя, детинушку, пожалую
Среди поля хоромами высокими,
Что двумя столбами с перекладиною… -
то все пали ниц и зарыдали.

Но драма уже совершилась бесповоротно. Прибывши домой, головотяпы немедленно выбрали болотину и, заложив на ней город, назвали Глуповым, а себя по тому городу глуповцами. «Так и процвела сия древняя отрасль», - прибавляет летописец.

Но вору-новотору эта покорность была не по нраву. Ему нужны были бунты, ибо усмирением их он надеялся и милость князя себе снискать, и собрать хабару с бунтующих. И начал он донимать глуповцев всякими неправдами, и действительно, не в долгом времени возжег бунты. Взбунтовались сперва заугольники, а потом сычужники*. Вор-новотор ходил на них с пушечным снарядом, палил неослабляючи и, перепалив всех, заключил мир, то есть у заугольников ел палтусину, у сычужников - сычуги. И получил от князя похвалу великую. Вскоре, однако, он до того проворовался, что слухи об его несытом воровстве дошли даже до князя. Распалился князь крепко и послал неверному рабу петлю. Но новотор, как сущий вор, и тут извернулся: предварил казнь тем, что, не выждав петли, зарезался огурцом.

После новотора-вора пришел «заместь князя» одоевец, тот самый, который «на грош постных яиц купил». Но и он догадался, что без бунтов ему не жизнь, и тоже стал донимать. Поднялись кособрюхие, калашники, соломатники* - все отстаивали старину да права свои. Одоевец пошел против бунтовщиков, и тоже начал неослабно палить, но, должно быть, палил зря, потому что бунтовщики не только не смирялись, но увлекли за собой чернонёбых и губошлепов. Услыхал князь бестолковую пальбу бестолкового одоевца и долго терпел, но напоследок не стерпел: вышел против бунтовщиков собственною персоною и, перепалив всех до единого, возвратился восвояси.

Посылал я сущего вора - оказался вор, - печаловался при этом князь, - посылал одоевца по прозванию «продай на грош постных яиц» - и тот оказался вор же. Кого пошлю ныне?

Долго раздумывал он, кому из двух кандидатов отдать преимущество: орловцу ли - на том основании, что «Орел да Кромы - первые воры» - или шуянину, на том основании, что он «в Питере бывал, на полу сыпа́л, и тут не упал», но, наконец, предпочел орловца, потому что он принадлежал к древнему роду «Проломленных Голов». Но едва прибыл орловец на место, как встали бунтом старичане и, вместо воеводы, встретили с хлебом с солью петуха. Поехал к ним орловец, надеясь в Старице стерлядями полакомиться, но нашел, что там «только грязи довольно». Тогда он Старицу сжег, а жен и дев старицких отдал самому себе на поругание. «Князь же, уведав о том, урезал ему язык».

Затем князь еще раз попробовал послать «вора попроще», и в этих соображениях выбрал калязинца, который «свинью за бобра купил», но этот оказался еше пущим вором, нежели новотор и орловец. Взбунтовал семендяевцев и заозерцев и «убив их, сжег».

Тогда князь выпучил глаза и воскликнул:

Несть глупости горшия, яко глупость!

И прибых собственною персоною в Глупов и возопи:

Запорю!»

С этим словом начались исторические времена.

Вы читали краткое содержание (главы) и полный текст произведения: История одного города: Салтыкова-Щедрина М Е (Михаила Евграфовича).
Всё произведение полностью и краткие содержания (по главам) вы можете читать, по содержанию справа.

Классика литературы (сатиры) из коллекции произведений для чтения (рассказы, повести) лучших, известных писателей сатириков: Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. .................

Название города, «история» которого предлагается читателю, — Глупов. Нет на карте России такого города и не было его никогда, — а всё же был… И был — всюду. А может быть, он и не исчезал никуда, несмотря на фразу, которой автор-летописец заканчивает своё повествование: «История прекратила течение своё»? Да может ли такое быть? И не эзопова ли это лукавая усмешка?..

В русской литературе непосредственно предшествовала щедринской «летописи» пушкинская «История села Горюхина». «Если Бог пошлёт мне читателей, то, может быть, для них будет любопытно узнать, каким образом решился я написать Историю села Горюхина» — так начинается пушкинское повествование. А вот начало текста «От издателя», якобы нашедшего в «глуповском городском архиве» «объёмистую связку тетрадей, носящих общее название “Глуповского Летописца”»: «Давно уже имел я намерение написать историю какого-нибудь города (или края)… но разные обстоятельства препятствовали этому предприятию».

Но вот «Летописец» найден. Собранный с древних времён материал в распоряжении «издателя». В обращении к читателю определяет он содержание «Истории». Прочитайте текст «От издателя» полностью, дабы вы убедились, что каждое слово там особое, отливает своим блеском и сливается в общем сверкании с другими, один фантастически-реальный (гротескный) образ, едва возникнув на странице, теснится уже следующим, и лучшее, что можно сделать, — стать читателем летописи Глупова, этого до странности знакомого всем нам города.

Структура самого читаемого произведения Щедрина непроста. За главой «От издателя » следует «Обращение к читателю» — текст, написанный прямо от лица «архивариуса-летописца» и стилизованный под язык XVIII века.

«Автор» — «смиренный Павлушка, Маслобойников сын», четвёртый архивариус. Заметим, что из трёх прочих архивариусов двое — Тряпичкины (фамилия взята из «Ревизора» Гоголя: так Хлестаков называет своего приятеля, «пописывающего статейки»).

«О корени происхождения глуповцев»

«О корени происхождения глуповцев», глава, открывающая «Летописец», начинается с выдуманной цитаты, подражающей тексту «Слова о полку Игореве». Историки Н. И. Костомаров (1817—1885) и С.М. Соловьёв (1820—1879) упомянуты здесь потому, что придерживались прямо противоположных взглядов на историю Руси и России: по Костомарову, главным в ней была стихийная народная деятельность («серым волком рыскал по земли»), а по Соловьеву, русская история творилась только благодаря деяниям князей и царей («шизым орлом ширял под облаками»).

Самому писателю чужды были обе точки зрения. Он считал, что русская государственность может твориться только путём организованного и сознательного народного движения.

«Опись градоначальникам»

«Опись градоначальникам» содержит пояснения к дальнейшим главам и краткий перечень градоначальников, повествования о правлении которых развёртываются далее. Не следует думать, что каждый градоначальник есть сатирический образ одного конкретного «самодержца». Это всегда образы обобщённые, как и большая часть текста «Истории одного города», но есть и чёткие соответствия. Негодяев — Павел I, Александр I — Грустилов; Сперанский и Аракчеев, приближённые Александра I, — отразились в персонажах Беневоленском и Угрюм-Бурчееве.

«Органчик»

«Органчик» — центральная и самая известная глава книги. Так прозван градоначальник Брудастый, обобщающий самые зловещие черты деспотизма. Слово «брудастый» относится с давних пор исключительно к собакам: брудастый — имеющий бороду и усы на морде и обычно особенно злобный (чаще о борзом кобеле). Органчиком же назван он потому, что в голове у него был обнаружен музыкальный инструмент, механизм, производящий всего одну фразу: «Не потерплю!» Глуповцы называют Брудастого ещё и прохвостом, но слову этому, уверяет Щедрин, никакого определённого значения не придают. Значит, таковое у слова есть — так писатель обращает ваше внимание на это слово и просит разобраться. Разберёмся.

Слово «прохвост» появилось в русском языке при Петре I от «профост» — полковой экзекутор (палач) в немецкой армии, в русской же употреблялось до 60-х годов XIX века в том же значении, после — смотритель военных тюрем. «Лондонскими агитаторами» в публицистике 60-х годов XIX века называли А. И. Герцена и Н.П. Огарёва — русских революционных публицистов, издававших в Лондоне газету «Колокол». Карл Простодушный — подобный Органчику персонаж средневековой истории — реально существовавший французский король, низложенный вследствие своих неудачных войн. Фармазоны — франкмасоны, масоны, члены общества «вольных каменщиков», весьма влиятельного в Европе начиная со Средних веков.

«Сказание о шести градоначальницах»

«Сказание о шести градоначальницах» — замечательно написанная, уморительно смешная, блестящая сатира на императриц XVIII века и их фаворитов-временщиков.

Фамилия Палеологова — намёк на супругу Ивана III, дочь последнего византийского императора династии Палеологов Софью. Именно этот брак дал основание русским владыкам сделать Россию империей и мечтать о присоединении Византии.

Имя Клементинка де Бурбон — намёк на то, что французское правительство помогало Елизавете Петровне взойти на русский престол. Упоминание труднопроизносимых выдуманных фамилий польских кардиналов здесь же — вероятно, намёк на Смутное время и польскую интригу в русской истории.

«Известие о Двоекурове»

«Известие о Двоекурове» содержит намёки на царствование Александра I и особенности его личности (двойственность, противоречивость намерений и их осуществления, нерешительность до трусости). Щедрин подчёркивает, что ему глуповцы обязаны повинностью употребления горчицы и лаврового листа. Двоекуров же — предок «новаторов», которые вели войны «во имя картофеля». Намёк на Николая I, сына Александра I, введшего на Руси картофель в голодные времена 1839—1840 годов, что вызвало «картофельные бунты», жестоко подавлявшиеся военной силой вплоть до самого мощного крестьянского восстания в 1842 году.

«Голодный город»

«Голодный город». Градоначальник Фердыщенко правит Глуповом в этой и двух следующих главах. Выслушав поучение священника об Ахаве и Иезавели, Фердыщенко обещает народу хлеба, а сам вызывает в город войска. Возможно, это намёк на «освобождение» крестьян в 1861 году, проведённое так, что вызвало недовольство и помещиков, и крестьян, оказавших сопротивление реформе.

«Соломенный город»

«Соломенный город». Описана война между «стрельцами» и «пушкарями». Известно, что в мае 1862 года в Апраксином дворе произошли знаменитые петербургские пожары. Обвинили в них студентов и нигилистов, но, возможно, пожары были провокацией. Глава — более широкое обобщение. В ней есть и намёки на наводнение 1824 года в Петербурге.

«Фантастический путешественник»

«Фантастический путешественник». Фердыщенко пускается в путешествие. Обычаем русских самодержцев было пускаться время от времени в путешествия по стране, во время которых местные власти усиленно изображали преданность народа властителям, а цари даровали милости народу, часто весьма незначительные. Так, известно, что по распоряжению Аракчеева во время объезда военных поселений Александром I из избы в избу переносили одного и того же жареного гуся.

«Войны за просвещение»

«Войны за просвещение» — описывает «самое продолжительное и самое блестящее» правление, судя по многим признакам, Николая I. Василиск Семёнович Бородавкин — образ, как и все, собирательный, но некоторые черты эпохи отчётливо намекают в первую очередь на этого монарха. Историк К. И. Арсеньев — наставник Николая I, совершивший с ним путешествие по России.

Походы на Стрелецкую слободу вновь уводят нас в XVIII век, но обобщают периоды следующего столетия — борьбу монархов против масонов, «дворянской фронды» и декабристов. Есть намёк, кажется, и на Пушкина (стихотворец Федька, «оскорбивший виршами» почтенную родительницу Василиска). Известно, что после возвращения Пушкина из ссылки в 1826 году Николай I сказал ему в личной беседе: «Довольно ты подурачился, надеюсь, теперь будешь рассудителен, и мы более ссориться не будем. Ты будешь присылать ко мне всё, что сочинишь, отныне я сам буду твоим цензором».

Поход на слободу Навозную подразумевает колониальные войны русских царей. Повествуя об экономическом кризисе в Глупове, Щедрин называет имена экономистов журнала «Русский вестник» — Молинари и Безобразова, любое положение выдававших за процветание. Наконец, походы «против просвещения» и для «уничтожения вольного духа», датированные годом революции во Франции (1790), указывают на Французскую революцию 1848 года и вспыхнувшие революционные события в европейских странах — Германии, Австрии, Чехии, Венгрии. Николай I вводит войска в Валахию, Молдавию, Венгрию.

«Эпоха увольнения от войн»

Глава «Эпоха увольнения от войн» посвящена в основном царствованию Негодяева (Павел I), «сменённому» в 1802 году, согласно «Описи», за несогласие с Чарторыйским, Строгановым и Новосильцевым. Названные вельможи были близкими советниками Александра, сына убитого императора. Они-то и ратовали за введение конституционных начал в России, но что это были за начала! «Эпоха увольнения от войн» представляет эти «начала» в их подлинном виде.

На смену Негодяеву приходит Микаладзе. Фамилия грузинская, и есть основания думать, что здесь имеется в виду император Александр I, при котором произошло присоединение к России Грузии (1801), Мингрелии (1803) и Имеретии (1810), а то, что он потомок «сладострастной царицы Тамары», — намёк на его мать Екатерину II. Градоначальник Беневоленский — вершитель судеб России, имевший огромное влияние на Александра I, — М.М. Сперанский. Ликург и Дра́кон (Дра́конт) — древнегреческие законодатели; выражения «драконовы правила», «драконовские меры» стали крылатыми. Сперанский же был привлечён царём к составлению законов.

«Оправдательные документы»

В последней части книги — «Оправдательные документы» — приведена пародия на законы, составленные Сперанским. Беневоленский закончил свою карьеру так же, как и Сперанский, его заподозрили в измене и сослали. Наступает власть Прыща — градоначальника с фаршированной головой. Это обобщающий образ, и благополучие глуповцев при Прыще Щедрин недаром сравнивает с жизнью русичей при легендарном князе Олеге: так сатирик подчёркивает вымышленный, небывалый характер описываемого благоденствия.

«Поклонение мамоне и покаяние»

Речь идёт теперь об обывателях — о самих глуповцах. Указывается на исключительность их выносливости и жизнеспособности, ведь они продолжают своё существование при перечисленных в «Летописце» градоначальниках. Продолжается и череда последних: Иванов (снова Александр I, речь идёт даже о двух вариантах его погибели: сравните легенду о добровольном отказе Александра I от власти, инсценировке им своей смерти в Таганроге и тайном уходе в монашество), затем — Ангел Дорофеич Дю-Шарио (Ангел — прозвище того же монарха в кругах близких и приближённых, Дорофеич — от Дорофей — дар Божий (греч.), следом — Эраст Грустилов (опять царь Александр I). Под разными иносказательными именами перечисляются возлюбленные Александра и их влияние на его правление. Появление обобщённого образа Пфейферши (прототипы — баронесса В.Ю. фон Крюгенер и Е.Ф. Татаринова) отмечает начало второй половины царствования Александра I и погружение «верхов» и общества в тёмный мистицизм и социальное мракобесие. Предаваясь в компании мистически-спиритических великосветских дам покаянию, реальный царь исчезает в никуда.

«Подтверждение покаяния. Заключение»

Весь этот мистический сброд и бред разгоняется вновь возникшим некогда обиженным офицером (Угрюм-Бурчеевым — Аракчеевым (1769—1834), «угрюмым идиотом», «обезьяной в мундире», впавшим в немилость при Павле I и вновь призванным Александром I). Первая часть главы посвящена борьбе его за воплощение безумной идеи военных поселений для содержания армии в мирное время, вторая — критике русского либерализма. Аракчеев, расцветший в годы «освобождения» крестьян от крепостного права, возмущал Щедрина беспринципностью, идеализмом и непоследовательной осторожностью, пустозвонством и непониманием реалий российской жизни. В список мучеников либеральной идеи, приведённый в последней главе книги, и их деяний попадают и декабристы, к деятельности которых Щедрин не мог не относиться иронически, зная Россию и понимая, насколько фантастичными были упования декабристов на свержение самодержавия с помощью их тайных обществ и восстания на Сенатской площади. Последним в ряду градоначальников, описанных в «Летописце», назван Архистратиг Стратилатович Перехват-Залихватский — образ, вновь возвращающий нас к Николаю I. «Утверждал, что он отец своей матери. Вновь изгнал из употребления горчицу, лавровый лист и прованское масло…» Таким образом, история города Глупова в «Летописце» возвращается на круги своя. Всё в ней готово к новому циклу. Особенно ясен этот намёк в утверждении Архистратига о том, что он отец своей матери. Фантасмагорический гротеск прочитывается ясно.

Заключая повествование о великой книге М.Е. Салтыкова-Щедрина, заметим только, что, читая её, нужно иметь в виду высказывание Тургенева об авторе: «Он лучше всех нас знал Россию».

Источник (в сокращении): Михальская, А.К. Литература: Базовый уровень: 10 класс. В 2 ч. Ч. 1: уч. пособие / А.К. Михальская, О.Н. Зайцева. - М.: Дрофа, 2018

Замысел этого произведения и главная его идея родились у писателя не сразу. В 1867 году он опубликовал “Рассказ о губернаторе с фальшивой головой” сказочно-фантастического характера, который стал основой для главы “Органчик”. В 1868 г. он начал работу над романом и закончил ее только в 1870 году. Произведение было напечатано в журнале “Отечественные записки”.

Важно! Роман можно смело назвать новаторским. Он написан , но явно имеет параллели с реальной историей Руси. Автор подчеркивает это специально, намекая, что все правители имеют реальных прототипов в лицах глав государства Российского.

Главные герои

Главными действующими лицами романа являются градоначальники. Автор изобразил множество глав города Глупова, но мы выделим наиболее яркие персонажи:

Краткое содержание романа “История одного города”

Рассказ ведет летописец от первого лица. Он повествует о жителях одного населенного пункта, их начальниках и истории.

От издателя

Автор рассказывает, что это произведение - летопись одного маленького городка, расположенного в провинции. Ее писали четыре летописца, которые жили здесь в разные периоды. События, о которых говорится в романе, охватывают промежуток 1731-1825 гг.

Обращение к читателю от последнего архивариуса-летописца

Обращение последнего автора летописи по имени Павлуша Маслобойников. Он объясняет, что книга содержит информацию о 22-х градоначальниках и их реформах, а также о той неделе, когда народ 7 дней жил без правителя.

О корени происхождения глуповцев

Читателю рассказывают о том, откуда произошел народ Глупова, как был основан город. На Руси в давние времена жил народ головотяпы, который не отличался развитыми умственными способностями. Он не заводил дружеских отношений с соседями и внутри него часто возникала вражда.

Поняв, что жить в беспорядке они устали, головотяпы решили выбрать главу, который бы все привел в порядок. Выбирали они трое суток, после чего нашли князя, который был настолько глуп, что согласился . Народ свой он назвал “глуповцами” и заложил город, названный “Глупов”. Жить с ними он не стал и оставил на месте правителя - своего наместника вора-новатора.

Опись градоначальникам, в разное время в город Глупов от вышнего начальства поставленным (1731-1826)

Читателю дается список из 21 градоначальника с небольшим описанием каждого из них. Подробный рассказ об их правлении мы видим далее.

Органчик

Во главе Глупова стоит Брудастый. Он резок и груб, весьма вспыльчив. Однажды народ понимает, что его голова на самом деле музыкальный инструмент - орган. Начался переполох и появился двойник градоначальника. В результате - их обоих убирают с поста.

Сказание о шести градоначальницах. Картина Глуповского междоусобия

После ухода градоначальника в Глупове целую неделю не было правителя. Это приводит к тому, что населенный пункт захватывает анархия. За место в правлении борются шесть простых женщин. Они строят друг другу препоны, но власть не получает никто из них. Наконец в город прислали Двоекурова, он и сумел навести порядок.

Известие о Двоекурове

Двоекуров был человеком, настроенным на работу. Начальник вынуждает население массово растить и употреблять в пищу лавровый лист и горчицу. Также он хочет открыть учебное заведение, но у него это не выходит. Следующим его шагом было основание дела по варению пива и меда. Он много порет народ, чтобы держать его в смирении. В 1770 году он умирает.

Голодный город

Фердыщенко приходит на пост в 1772 году на смену маркизу де Санглоту. Шесть лет, пока он занимает этот пост, глуповцы живут неплохо. Но седьмой год запоминается тем, что он влюбляется в Аленку, замужнюю даму. Мужа ее он ссылает и живет с Аленкой незаконно. В это время население начинает сильно голодать. Жители думают, что во всем виновата эта женщина, что она ведьма. Они убивают ее, сбросив с колокольни. Фердыщенко вызывает войска, чтобы усмирить народ.

Соломенный город

Градоначальник переживает смерть женщины и влюбляется в Домашку (стрельчиху). Он также поселяет ее у себя. В городе резко начинаются пожары, население опять обвиняет в этом женщину градоначальника. Тогда он вернул Домашку к ней домой и опять вызывает войско, чтобы навести порядок в городе.

Фантастический путешественник

Как-то раз Фердыщенко решает отправиться в поездку по окрестностям города. Ему было скучно, он общался с населением, его много угощают. На одной из трапез он вдруг умирает.

Войны за просвещение

Бородавкин становится следующим правителем. Он старательно ведет среди населения войны за просвещение. Под его руководством начинается массовый выпуск горчицы, ромашки. Вскоре их становится так много, что начинается кризис. Глуповцы стремительно беднеют. В этот момент они узнают, что во Франции идет революция. Глава города опасается, что и у него начнутся беспорядки, что приводит к началу войны уже против просвещения. Он уничтожает дома, его паранойя приводит к тому, что он чуть не сжег весь Глупов, но неожиданная его смерть спасла жителей.

Эпоха увольнения от войн

На смену Бородавкину приходит Негодяев. Он остается на посту 4 года. Его действия приводят к тому, что город окончательно разоряется, население становится диким и даже обрастает шерстью. Князь Микаладзе становится следующим главой Глухова. Он незаметен и тих, жители со временем приходят в себя и становятся веселее. Микаладзе питает необычайную страсть к женщинам, это доводит его до истощения и смерти.

Следующим градоначальником стал Беневоленский. Он очень любил составлять законы. Прав на это он не имеет, но не может сдержаться. Он придумывает указы и секретно доносит их до народа. В 1811 году он начинает переписку с Наполеоном. Об этом становится известно и его арестовывают. Бразды правления принимает Прыщ, который ранее был офицером. Он не озабочен работой и дает народу полную свободу. Большую часть времени он занят весельем и охотой.

Важно! Население в это время очень богатеет. Затем становится известно, что голова у градоначальника фальшивая, и предводитель дворянства убивает его.

Поклонение Мамоне и покаяние

Следующим пост главы Глупова занимает Иванов. Он не работает головой и народ все так же процветает. Затем он умирает. О том, как это произошло, ходило 2 гипотезы. Первая - предполагала, что он скончался от испуга, увидев указ начальства. А вторая - что его уволили за то, что голова его усохла, так как он ею не пользовался. На его место назначают виконта Дю-Шарио. Этот человек был весел и довольно глуп. При нем народ живет настолько весело, что буквально начинает становиться сумасшедшим. Люди вернулись к языческой вере, носят дивные одеяния, придумывают свой язык и совершенно бросают работу. Затем оказывается, что виконт - дама, и ее выгоняют. Грустилов занимает место главы города и застает население, погрязшее в разврате. Он идет по этому же пути и бросает всякие дела. Но затем случился неурожай и Грустилов начал активно действовать. Он вернул народ к вере, но не смог заставить его работать. Во время правления он с представителями высших кругов собирается, чтобы читать статьи запрещенного публициста. Об этом узнают выше и его арестовывают.

Подтверждение покаяния. Заключение

Городом приходит править Угрюм-Бирючев. Он редкостный идиот и прохвост. Глуповцы вынуждены повиноваться жесткой дисциплине. Градоначальник доходит до того, что разрушает Глупов и пытается построить здесь новый город - Непреклонск. Народ, страдающий от беспредела и угнетения, не выдерживает и устраивает бунт. Тут на город налетел смерч и правитель пропадает без следа.

Оправдательные документы

Это приложение к произведению. В нем собраны три сочинения, которые написали Бородавкин, Беневоленский и Миналадзе. Повесть “История одного города” была написана не для того, чтобы посмешить читателя. М. Салтыков-Щедрин стремился вызвать у него чувство стыда за действия народа, его бездумную покорность. Он иронично отмечает, что такому народу нужен строгий начальник, держащий всех в ежовых рукавицах, иначе - начинается анархия и все рушится. Чтобы лучше понять сюжетную линию и характеристики персонажей, рекомендуем вам также посмотреть видео.

План пересказа

1. Летописец знакомит читателя с целью своего труда и историей происхождения глуповцев.
2. Характерные особенности 22 правителей города Глупова.
3. Жизнь градоначальника Брудастого, имевшего в голове органчик.
4. Борьба за власть в Глупове.
5. Правление Двоекурова.
6. Спокойные годы и голод при градоначальнике Фердыщенко.
7. «Прогрессивная» деятельность Василиска Семеновича Бородавкина.
8. Множество разных правителей города, внесших изменения в его жизненный уклад.
9. Развращение нравов города.
10. Угрюм-Бурчеев.
11. Сочинение Василиска Бородавкина об обязательствах градоначальника.
12. Труд Ксаверия Микаладзе о внешнем и внутреннем облике правителя.
13. Сочинение градоначальника Беневольского о добросердечии правителя.

Пересказ

Глава 1. Обращение к читателю

От последнего архивариуса-летописца. Произведение написано в форме повествования летописца, стилизовано под старинный слог, затем повествование ведется от лица автора, издателя и комментатора архивных материалов. Цель — «изобразить преемственно градоначальников, в город Глупов от российского правительства в разное время поставленных».

Глава 2. О корени происхождения глуповцев

Глава представляет собой пересказ летописи, подражание «Слову о полку Игореве»: описываются жители города, которых называли головотяпами, рассказывается об их жизни, общении с соседними племенами. Доисторические времена города Глупова кажутся нереальными (фантастическими), нелепыми, и поступки народов, живущих в давние времена, - глупыми, неосознанными.

Глава 3. Опись градоначальников, в разное время в город Глупов от высшего начальства поставленным (1731—1826)

Эта глава - комментарии к последующим главам. Каждый из 22 правителей города Глупова уходил из жизни по нелепой причине. Например, Ферапонтов Фотий Петрович был в лесу растерзан собаками; Ламвроканис - в постели заеден клопами; Баклан Иван Матвеевич - переломлен пополам во время бури... Каждый образ индивидуален и в то же время типичен. В описи градоначальников даются краткие характеристики глуповских государственных деятелей, сатирически показаны наиболее устойчивые отрицательные черты русской действительности.

Глава 4. Органчик

Этой главой автор открывает жизнеописания глуповских градоначальников на примере жизни Брудастого - «дурака», «прохвоста», «злобной собаки». В голове у этого деятеля вместо мозга действует нечто вроде шарманки, наигрывающей периодически два окрика: «Разорю!» и «Не потерплю!». Салтыков-Щедрин высмеивает безмозглость бюрократической русской государственной власти.

Брудастый долго бы еще управлял городом, если бы не одно обстоятельство. Как-то утром в кабинет градоначальника вошел для доклада письмоводитель и увидел, что тело начальника сидело за письменным столом, а перед ним лежала пустая голова. Вслед за письмоводителем в кабинете побывали помощник градоначальника, старший квартальный, главный городовой врач. Никто из них не мог понять, как могла голова градоначальника отделиться от тела без кровоизлияния. По городу разнеслись слухи о том, что у градоначальника, которому все повиновались, на плечах вместо головы была пустая посудина. Вечером в клубе собрались все члены и стали, волнуясь, припоминать разные обстоятельства и находить факты по вышеизложенному случаю. И помощник Брудастого вспомнил, что как-то он голову начальника видел на столе часовщика Байбакова. Вызвали на допрос часовщика, который рассказал, что однажды ночью он был доставлен к градоначальнику для починки его головы. Рассмотрев голову Брудастого, часовщик понял, что она заключала в себе органчик, исполняющий нетрудные музыкальные пьесы: «Разорю!» и «Не потерплю!». Выслушав показания Байбакова, помощник градоначальника отправляет телеграмму к Винтергальтеру и приступает к успокоению общественного волнения. Через несколько дней Винтергальтер присылает другую (новую) голову. И глуповцы, которые к тому времени очень разволновались, успокоились, увидев градоначальника вновь. Два градоначальника встретились в одном кабинете. Байбаков доставил исправленную голову начальника. Глуповцы так и остолбенели. Самозванцы встретились и смерили друг друга глазами. Толпа, наблюдавшая эту сцену, медленно и в молчании разошлась.

Глава 5. Сказание о шести градоначальниках. Картина глуповского междоусобия

В этой главе писатель с сарказмом описывает царствование коронованных особ. После продолжавшегося недолго периода двоевластия в город Глупов из губернии приезжает посыльный и забирает обоих самозванцев. В городе начинается борьба за власть.

Первой градоначальником была Ираида Лукинишна Палеологова. Она хитростью завладела казною города и решила подкупить народ, бросая в толпу медные деньги. На следующее утро в борьбу вступил помощник градоначальника, он хотел вновь взять в свои руки бразды правления. Ираида всех своих соперников (врагов) приказала схватить и под угрозой расправы с ними заставила их признать ее градоначальником.

Но в городе появляется другая женщина, - Клемантинка де Бурбон, - которая тоже поставила цель стать главой города Глупова. В борьбе за власть победу одержала Клемантинка.

Но дела в Глупове запутывались все больше и больше. Явилась третья претендентка, ревельская уроженка Амалия Карловна Штокфиш, которая подкупила горожан водкою. Пьяная толпа изловила Клемантинку и, посадив ее в клетку, вывезла на площадь. Между тем Амалия Штокфиш приступила к правлению, а Клемантинка находилась в клетке. Горожане, приходя на площадь, дразнили ее. Она в ответ стала говорить, что она, какая ни есть, но дочь градоначальника. Тогда глуповцы задумались и решили, что Клемантинка говорит правду и ее надо освободить.

Появилась в городе Нелька Лядоховская, которая устроила допрос Амалии, приказала закрыть ее в одну клетку с Клеман-тинкой. На следующее утро по городу разнеслись слухи, что беспутные девки съели друг друга.

Не успели глуповцы привыкнуть к правлению Нельки Лядоховской, как появились еще две: Дунька-толстопятая и Матрена-ноздря. Обе обосновывали свои права на власть тем, что они не раз бывали у градоначальников для лакомства.

Глуповцам приходилось иметь дело разом с тремя претен-дентшами. Народ стал возмущаться. Но на седьмой день после начала возмущения глуповцы торжествовали. Наконец прибыл в их город «сущий» градоначальник - статский советник и кавалер Семен Константинович Двоекуров. Так закончилось это «бездельное и смеха достойное неистовство...» и больше не повторялось.

Глава 6. Известие о Двоекурове

Биография градоначальника не дошла до современников, которые могли бы разобраться в теории его правления. Самым важным делом Двоекурова была записка о необходимости учреждения в Глупове академии.

Один из преемников Двоекурова, Бородавкин, попытку открыть академию не смог реализовать. И заслуга Двоекурова состоит в том, что он способствовал развитию образования в городе.

Глава 7. Голодный город

В этой главе писатель рассказывает, как в течение шести лет город Глупов не горел, не голодал, не испытывал ни повальных болезней, ни скотских падежей, и такое благоденствие народ приписывал по простоте своей начальнику Петру Петровичу Фердыщенко.

Но на седьмом году правления этого градоначальника произошли изменения: он скинул замасленный халат и стал ходить по городу в вицмундире, В начале 1776 г., посетив кабак, градоначальник увидел там Алену Осипову и влюбился в нее. У Аленки был муж - Дмитрий Прокофьев. Аленка на предложение Фердыщенко жить с ним в любви ответила отказом. Тогда градоначальник решил ей отомстить. Он приказал подселить в квартиру, где проживала Алена с мужем, двух инвалидов. Алена прогнала этих инвалидов. На следующий раз бригадир вновь делал знаки Алене в кабаке и вновь получил отказ. Вечером женщина, упав в ноги мужу, рассказала, что придется ей стать любовницей градоначальника. Муж Алены, Митька, взбунтовался, стал ей угрожать расправой. Узнав об этом бунте, градоначальник приказал наказать его за это. Бунтовщика заковали и увели. Алена бросилась к бригадиру на двор. Бригадир пытался склонить ее к любви, но Аленка не стала изменять мужу. Митьку обвинили в поджоге двора градоначальника и отправили в Сибирь. Аленка всхлипывала.

За грехи бригадира расплачивались все глуповцы: в городе наступил голод, люди стали помирать. Обвинив во всех грехах Алену, глуповцы расправились с ней: «взнесли на верхний ярус колокольни и бросили оттуда на раскат с вышины более пятнадцати саженей...» Ее тело разнесли голодные псы. И в городе после этой кровавой драмы появился хлеб.

Глава 8. Соломенный город

В этой главе речь идет о том, как бригадир влюбился в стрельчиху Домашку. Она, используя расположение к себе градоначальника (бригадира), столкнула пушкарей и стрельцов. Больше всего от этой ненависти пострадал город. В первый день своего сладострастия с Домашкой бригадир забрался с ней на вышку градоначальнического дома и мертвецки напился.

И вот вновь бедствие постигло город. Накануне праздника Казанской божией матери, 7-го июля, начался пожар. Автор дает подробное описание этого события. Результатом пожара стало то, что толпа, оставшаяся без крова, пропитания и одежды, повалила в город, в центр его. Лишь к вечеру пожар стал утихать, потому что пошел проливной дождь. Во всех этих бедах глуповцы обвинили бригадира и стали требовать с него ответа за грехи. Разъяренным стрельцам бригадир вывел Домашку. Женщина наглой улыбкой, своим поведением смогла задобрить толпу: Бригадир, раскаявшись, лил крокодиловы слезы, глуповцы радовались успехам. Бригадир стал писать донос на глуповцев, которые подняли против него, начальника города, бунт. Глуповци, узнав об этом, оцепенели от страха.

Глава 9. Фантастический путешественник

Не успели глуповцы отойти от пожара, как бригадирово легкомыслие чуть не навлекло на них новой беды. Фердыщенко решил извлечь выгоду из применения выгонов. Он «вообразил себе, что травы сделаются зеленее и цветы расцветут ярче, как только он выедет на выгон». Выехал он в Николин день, а глу-повцам приказал бить в тазы. Встретившимся на выгоне старичкам бригадир велел показать, какие есть у них достопримечательности. Оказалось, что никаких достопримечательностей-то и нет, кроме одной навозной кучи. Бригадир напился до безобразия и стал пугать глуповцев, что всех их он перепалит. Его пытался успокоить денщик Василий Черноступ.

На другой день, поехав наперерез выгону, они встретили пастуха. Три дня допрашивали его о том, что произошло на выгоне. Пастух ничего объяснить не мог. Бригадир отправился дальше. Слава о его путешествиях росла не по дням, а по часам. Глуповцы решили отпраздновать это в поле; ожидая своего начальника, они надели новую одежду. Выйдя из брички, бригадир прослезился, увидев такую картину. Он понял, что любовь народная есть сила, заключающая в себя нечто съедобное.

В обед накрыли столы и стали обедать. Бригадир до обеда выпил две чарки чистой и во время обеда еще добавил, и вдруг он вспомнил, что ему надо куда-то бежать. Глуповцы пытались удержать своего градоначальника, но после второй перемены (был поросенок в сметане) ему сделалось дурно, но он съел еще гуся с капустой. После этого ему перекосило рот.

Через неделю в город прибыл градоначальник Василиск Семенович Бородавкин, с которого начался «золотой век Глупова».

Глава 10. Войны за просвещение

В этой главе автор дает подробную характеристику новому градоначальнику, сменившему Фердыщенко. Указывая на особенности его манеры и способов управления городом, Салтыков-Щедрин показывает как одну из отличительных черт характера персонажа его умение «во всякое время кричать» и криком добиваться цели. Добился Василиск Семенович Бородавкин льгот для глуповцев. Спал он лишь одним глазом, другое, недремлющее око, постоянно за всем наблюдало. Бородавкин был еще и сочинителем. Десять лет он писал проект «о вещем армии и флотов...» и каждый день прибавлял к нему по одной строчке. Сочинения градоначальника составляли довольно объемную тетрадь, включавшую в себя три тысячи шестьсот пятьдесят две строчки.

Бородавкин ждал клича — призыва свергнуть Византию, переименовать ее в город Екатериноград. Но такого клича не было. И через город Глупов проходили войска пешие, конные. Новый градоначальник рассмотрел все варианты управления городом своими предшественниками и выбрал для подражания вариант правления Двоекурова. Двоекуров сделал очень много для глуповцев: вымостил улицы, собрал недоимки, покровительствовал наукам и ходатайствовал об учреждении академии, ввел в употребление горчицу и лавровый лист. Бородавкин решил поступить точно так же относительно прованского масла. По рассказам и преданиям жителей Бородавкин узнал, что все новшества, введенные Двоекуровым, два последовавших за ним градоначальника не поддержали и загадили их. И Бородавкин поставил цель - спасти погибающую цивилизацию. Он решил начать свои преобразования с просвещения глуповцев, которые отчаянно сопротивлялись этому. Началась война за просвещение. Бородавкин, предприняв несколько попыток, понял, что многоумие в некоторых случаях равносильно недоумию. И он принимает решение из оловянных солдатиков образовать благонадежный резерв. Горчица была все же утверждена повсеместно.

Всего войн за просвещение было четыре. Но, одержав победу, Бородавкин начинает борьбу против просвещения: спалил слободу, разорил, расточил ее. В 1798 г. его не стало.

Глава 11. Эпоха увольнения от войн

В этой главе рассказывается, что войны за просвещение, обратившиеся потом в войны против просвещения, настолько изнурили Глупов, что почувствовали жители потребность от войн вообще город освободить. Градоначальник Негодяев пал в 1802 г. за несогласие с Новосильцевым и Строгановым по поводу конституций. На место Негодяева градоначальником был назначен «черкашеник» Микаладзе, который о конституциях едва ли «имел понятие». Новый градоначальник был в военном чине, ходил всегда в расстегнутом сюртуке, подавал подчиненным руку, предавался увлечению в дамском обществе и в этой страсти нашел себе преждевременную гибель. Тем не менее назначение Микаладзе было для глуповцев «явлением в высшей степени отрадным». Во время правления предместника Микаладзе, капитана Негодяева, город Глупов превратился в беспорядочную кучу почерневших и обветшавших изб, лишь съезжий дом гордо высил к небесам свою каланчу. Не было ни еды, ни одежды, глуповцы обросли шерстью и сосали лапы. И вот Микаладзе предпринял реформы, суть которых сводилась к следующему: прекратить просвещение, законов не издавать. Через месяц шерсть на глуповцах стала линять; через другой месяц они перестали лапу сосать, а через полгода в Глупове состоялся первый хоровод, на котором присутствовал сам градоначальник и угощал печатными пряниками женщин.

Многие, изучая правление Микаладзе, отмечали его небезупречность. Были у него свои недостатки и ошибки. Умер Микаладзе в 1806 г. от истощения сил.

На место градоначальника Микаладзе был поставлен статский советник Феофилакт Иринархович Беневольский, друг и товарищ Сперанского по семинарии. Автор отмечает склонность Беневольского с ранней юности к законодательству: будучи семинаристом, он «начертал несколько законов». Феофилакт Иринархович, продолжая дело, начатое Микаладзе, вводит свои дополнения и изменения. Он предпринимает попытку сделать город Глупов второзаконным городом. Но его прошение не было принято в губернии. Тем не менее глуповцы жили хорошо. Укрывшись от глуповцев в доме купчихи Распоповой, градоначальник стал писать проповеди, приказы и тайно их распространять. Беневольского глуповцы не поняли и не поддержали его приказов и устава о добропорядочном пирогов печении. Он уехал из города в край, «куда Макар телят не гонял».

На смену Беневольскому явился подполковник Прыщ. Описывая внешность, черты характера, манеру поведения нового градоначальника, рассказчик отмечает его либеральность: не издавал законов, не устраивал парадов... В эти годы глуповцы зажили хорошо: «всякий ел хлеб настоящий, щи с приварком». Прыщ смотрел на жизнь глуповцев и радовался. Всеобщее изобилие отразилось и на нем: его амбары ломились от приношений, сундуки не вмещали серебра и золота, ассигнации валялись на полу. Прошел год. Состояние глуповцев удвоилось и утроилось. Горожане стали замечать за своим начальником особенные качества ума и сердца; желудок у него был очень крепким, в нем «как в могиле исчезали всякие куски», голова у него была фаршированная. Благодаря этим обстоятельствам глуповцы достигли благополучия.

Глава 12. Поклонение Мамоне и покаяние

Автор описывает тяжкие для глуповцев дни, наступившие после многочисленной смены градоначальников. Из-за отсутствия градоначальников в городе некоторое время правили квартальные. В городе начался голод. Квартальные решили отравить в гостином дворе всех собак, чтобы иметь в ночное время доступ в лавки.

В город прибыл статский советник Иванов. Но недолго он правил городом. Существуют две версии его гибели: первая состоит в том, что Иванов умер от испуга, получив слишком обширный сенатский указ, понять который он не надеялся; вторая версия заключалась в том, что Иванов не умер, а был уволен в отставку за то, что голова его, вследствие постепенного присыхания мозгов (от ненужности их в употреблении), перешла в зачаточное состояние. В годы правления Иванова глуповцы продолжали зажиточную жизнь.

В 1815 г. на смену Иванову приехал французский выходец виконт дю Шарио. В то время Париж был взят; Наполеон был выдворен на остров Святой Елены. Дю Шарио понравились пироги с начинкой. Наевшись досыта, он потребовал, чтобы показали ему места, где весело можно проводить время. Веселясь без устали, почти каждый день градоначальник устраивал маскарады, «он никаких дел не вершил и в администрацию не вмешивался».

Глуповцы стали строить башню, чтобы верхний ее конец упирался в небеса, но башню они не достроили. Достали глуповцы идолов Перуна и Волоса из архива, «стали знатные люди обоего пола кланяться Перуну, а смерды - приносили жертву Волосу». В городе Глупове развращение нравов развивалось не по дням, а по часам. Образовался новый язык, получеловечий, полуобезьяний; знатные особы ходили по улицам и пели. Исчезло уважение к старшим, корысть одержала верх, и решили глуповцы стариков и старух продать в рабство. И продолжали считать себя глуповцы самым мудрым народом в мире.

В таком положении застал глуповские дела статский советник Эраст Андреевич Грустилов. Он по натуре был человеком чувствительным и стеснительным. Сочинил повесть «Сатурн, останавливающий свой бег в объятиях Венеры», в которой сочеталась нежность Апулея с игривостью Парни. Под именем Сатурна он изображал себя, под именем Венеры — известную в то время красавицу Наталью Кирилловну де Помпадур.

Распущенность глуповцев пришлась по вкусу новому градоначальнику. Сами глуповцы чувствовали себя счастливыми и довольными и в этом качестве не хотели препятствовать счастью и довольству других. Все спешили жить и наслаждаться: спешил и Грустилов. Он беспечно относился к служебным обязанностям, легко утаивал казенные деньги. Грустилов думал, что тунеядствовать могут все и что производительные силы страны не только не иссякнут от этого, но даже увеличатся. Это было его первое заблуждение. Второе заблуждение — увлечение блестящей стороной внутренней политики своих предшественников. Влюбившись в Аксиньюшку, Грустилов как бы обновился. Аксиньюшка помогала нищим и калекам.

Глава 13. Подтверждение покаяния

Антиутопизм и пророческий смысл этой главы ясен: извращенная идея равенства оборачивается казарменной уравниловкой, единодушие подменяется единомыслием и поддерживается системой тотального доносительства, а оправдываются эти кошмары наяву «бедствиями минувшими и настоящими». Идея уравниловки Угрюм-Бурчеева воплощена во внешнем облике «идиота».

Пейзаж, ставший для писателя олицетворением нормальной жизни, — единственный противник бесчеловечной, мертвенной идеи государства. Глава заканчивается исчезновением Угрюм-Бурчеева, он растаял в воздухе.

Глава 14. Оправдательные документы

I. Мысли о градоначальническом единомыслии, а также о гра-доначальническом единовластии и о прочем

Первую часть этой главы составляют сочинения глуповс-кого градоначальника Василиска Бородавкина. Он пишет о правах и обязанностях начальника города. «Права — чтобы злодеи трепетали, а прочие повиновались». «Обязанности — употреблять меры кротости, но не упускать из вида и мер строгости». Он предлагает поощрять науки, но бороться со свободомыслием. Бородавкин предостерегает: градоначальникам надо быть предусмотрительными в рассмотрении своих собственных действий. Обязанности градоначальника выражаются в приветствии и пожеланиях, на лице должна играть улыбка.

Он дает дельные советы градоначальникам, как поступать в той или иной ситуации: предлагает упразднить администрацию, учредить воспитательный градоначальнический институт (вскармливать градоначальников не молоком матери, а указами правительствующего сената и предписаниями начальства), воспитывать в каждом градоначальнике человека, который выполняет все предписания высших начальников; рекомендует устраивать время от времени секретные в губернских городах съезды градоначальников, вручать им награды.

Единовластие градоначальников состоит в покорении стихий. Один градоначальник сетует на то, что солнце у него каждый день встает на востоке, а он может распорядиться о том, чтобы оно вставало на западе; остановить течение времени невозможно.

II. О благовидной всех градоначальников наружности

В сочинении градоначальника князя Ксаверия Георгиевича Микаладзе даны ценные указания, советы, как должен выглядеть внешне градоначальник: иметь благовидную наружность, не огромный рост, пропорциональность во всех частях тела и обладать чистым лицом (без бородавок и сыпи), глаза должны быть серыми, способными выражать и милосердие, и суровость. Микаладзе подробно описывает, для чего эти характеристики нужны. Например, чистое лицо украшает не только градоначальника, но и всякого человека. Оно оказывает многочисленные услуги: обеспечивает доверие начальства, любовь и преданность подчиненных. Малейшая бородавка может нарушить гармонию.

Каждый градоначальник должен секретно общаться с женским полом.

III. Устав о свойственном градоправителю добросердечии

Градоначальник Беневольский дает пятнадцать дельных советов о добропорядочном поведении градоначальников. Каждый градоправитель должен быть добросердечным, обладать умением выслушивать приходящих к нему обывателей, не мешать им заниматься своими делами. За грехи каждого обывателя наказывать, а самого градоначальника от этого оберегать. Законы добрые издавать, не давить на сборищах и народных гуляньях, с умеренностью внедрять просвещение, избегать кровопролития. В остальном поступать по произволению.

«Не хочу я, подобно Костомарову, серым волком рыскать по земли, ни, подобно Соловьеву, сизым орлом ширять под облакы, ни, подобно Пыпину, растекаться мыслью по древу, но хочу ущекотать прелюбезных мне глуповцев, показав миру их славные дела и предобрый тот корень, от которого знаменитое сие древо произросло и ветвями своими всю землю покрыло».

Так начинает свой рассказ летописец, и затем, сказав несколько слов и похвалу своей скромности, продолжает.

Был, говорит он, в древности народ, головотяпами именуемый, и жил он далеко на севере, там, где греческие и римские историки и географы предполагали существование Гиперборейского моря. Головотяпами же прозывались эти люди оттого, что имели привычку «тяпать» головами обо все, что бы ни встретилось на пути. Стена попадется - об стену тяпают; Богу молиться начнут - об пол тяпают. По соседству с головотяпами жило множество независимых племен, но только замечательнейшие из них поименованы летописцем, а именно: моржееды, лукоеды, гущееды, клюковники, куралесы, вертячие бобы, лягушечники, лапотники, чернонёбые, долбежники, проломленные головы, слепороды, губошлепы, вислоухие, кособрюхие, ряпушники, заугольники, крошевники и рукосуи. Ни вероисповедания, ни образа правления эти племена не имели, заменяя все сие тем, что постоянно враждовали между собою. Заключали союзы, объявляли войны, мирились, клялись друг другу в дружбе и верности, когда же лгали, то прибавляли «да будет мне стыдно», и были наперед уверены, что «стыд глаза не выест». Таким образом взаимно разорили они свои земли, взаимно надругались над своими женами и девами и в то же время гордились тем, что радушны и гостеприимны. Но когда дошли до того, что ободрали на лепешки кору с последней сосны, когда не стало ни жен, ни дев и нечем было «людской завод» продолжать, тогда головотяпы первые взялись за ум. Поняли, что кому-нибудь да надо верх взять, и послали сказать соседям: будем друг с дружкой до тех пор головами тяпаться, пока кто кого перетяпает. «Хитро это они сделали, - говорит летописец, - знали, что головы у них на плечах растут крепкие - вот и предложили». И действительно, как только простодушные соседи согласились на коварное предложение, так сейчас же головотяпы их всех, с Божью помощью, перетяпали. Первые уступили слепороды и рукосуи; больше других держались гущееды, ряпушники и кособрюхие. Чтобы одолеть последних, вынуждены были даже прибегнуть к хитрости. А именно: в день битвы, когда обе стороны встали друг против друга стеной, головотяпы, неуверенные в успешном исходе своего дела, прибегли к колдовству: пустили на кособрюхих солнышко. Солнышко-то и само по себе так стояло, что должно было светить кособрюхим в глаза, но головотяпы, чтобы придать этому делу вид колдовства, стали махать в сторону кособрюхих шапками: вот, дескать, мы каковы, и солнышко заодно с нами. Однако кособрюхие не сразу испугались, а сначала тоже догадались: высыпали из мешков толокно и стали ловить солнышко мешками. Но изловить не изловили, и только тогда, увидев, что правда на стороне головотяпов, принесли повинную.

Собрав воедино куралесов, гущеедов и прочие племена, головотяпы начали устраиваться внутри, с очевидною целью добиться какого-нибудь порядка. Истории этого устройства летописец подробно не излагает, а приводит из нее лишь отдельные эпизоды. Началось с того, что Волгу толокном замесили, потом теленка на баню тащили, потом в кошеле кашу варили, потом козла в соложенном тесте утопили, потом свинью за бобра купили, да собаку за волка убили, потом лапти растеряли да по дворам искали: было лаптей шесть, а сыскали семь; потом рака с колокольным звоном встречали, потом щуку с яиц согнали, потом комара за восемь верст ловить ходили, а комар у пошехонца на носу сидел, потом батьку на кобеля променяли, потом блинами острог конопатили, потом блоху на цепь приковали, потом беса в солдаты отдавали, потом небо кольями подпирали, наконец, утомились и стали ждать, что из этого выйдет.

Но ничего не вышло. Щука опять на яйца села; блины, которыми острог конопатили, арестанты съели; кошели, в которых кашу варили, сгорели вместе с кашею. А рознь да галдение пошли пуще прежнего: опять стали взаимно друг у друга земли разорять, жен в плен уводить, над девами ругаться. Нет порядку, да и полно. Попробовали снова головами тяпаться, но и тут ничего не доспели. Тогда надумали искать себе князя.

Он нам все мигом предоставит, - говорил старец Добромысл, - он и солдатов у нас наделает, и острог, какой следовает, выстроит! Айда, ребята!

Кто вы такие? и зачем ко мне пожаловали? - вопросил князь посланных.

А что вы еще сделали?
- Да вот комара за семь верст ловили, - начали было головотяпы, и вдруг им сделалось так смешно, так смешно... Посмотрели они друг на дружку и прыснули.
- А ведь это ты, Пётра, комара-то ловить ходил! - насмехался Ивашка.
- Ан ты!
- Нет, не я! у тебя он и на носу-то сидел!

Сказавши это, еще маленько поучил жезлом и отослал головотяпов от себя с честию.

Задумались головотяпы над словами князя; всю дорогу шли и всё думали.

За что он нас раскастил? - говорили одни, мы к нему всей душой, а он послал нас искать князя глупого!

Но в то же время выискались и другие, которые ничего обидного в словах князя не видели.

Что же! - возражали они, - нам глупый-то князь, пожалуй, еще лучше будет! Сейчас мы ему коврижку в руки: жуй, а нас не замай!
- И то правда, - согласились прочие.

Воротились добры молодцы домой, по сначала решили опять попробовать устроиться сами собою. Петуха на канате кормили, чтоб не убежал, божку съели... Однако толку все но было. Думали-думали и пошли искать глупого князя.

Шли они по ровному месту три года и три дня, и всё никуда прийти не могли. Наконец, однако, дошли до болота. Видят, стоит на краю болота чухломец-рукосуп, рукавицы горчат за поясом, а он других ищет.

Знаю, есть такой, - отвечал рукосуй, - вот идите прямо через болото, как раз тут.

Бросились они все разом в болото, и больше половины их тут потопло («Многие за землю свою поревновали», - говорит летописец); наконец вылезли из трясины и видят: на другом краю болотины, прямо перед ними, сидит сам князь да глупый-преглупый! Сидит и ест пряники писаные. Обрадовались головотяпы: вот так князь! лучшего и желать нам не надо!

Кто вы такие? и зачем ко мне пожаловали? - молвил князь, жуя пряники.
- Мы головотяпы! нет нас народа мудрее и храбрее! Мы гущеедов - и тех победили! - хвастались головотяпы.
- Что же вы еще сделали?
- Мы щуку с яиц согнали, мы Волгу толокном замесили... - начали было перечислять головотяпы, но князь не зaхотел и слушать их.

Я уж на что глуп, сказал он, - а вы еще глупее меня! Разве щука сидит на яйцах? или можно разве вольную реку толокном месить? Нет, не головотяпами следует вам называться, а глуповцами! Не хочу я володеть вами, а ищите вы себе такого князя, какого нет в свете глупее, - и тот будет володеть вами!

И, наказав жезлом, отпустил с честию.

Есть у меня, - сказал он, друг-приятель, по прозванию вор-новотор, уж если экая выжига князя не сыщет, так судите вы меня судом милостивым, рубите с плеч мою голову бесталанную!

С таким убеждением высказал он это, что головотяпы послушались и призвали новотора-вора. Долго он торговался с ними, просил за розыск алтын да деньгу, головотяпы же давали грош да животы свои в придачу. Наконец, однако, кое-как сладились и пошли искать князя.

Что ты! с ума, никак, спятил! пойдет ли этот к нам? во сто раз глупее были, - и те не пошли! - напустились головотяпы на новотора-вора.
- Ништо! обладим! - молвил вор-новотор, - дай срок, я глаз на глаз с ним слово перемолвлю.

Видят головотяпы, что вор-новотор кругом на кривой их объехал, а на попятный уж по смеют.
- Этo, брат, не то, что с кособрюхими лбами тяпаться? нет, тут, брат, ответ подай: каков таков человек? какого чину и звания? - гуторят они меж собой.

А вор-новотор этим временем дошел до самого князя, снял перед ним шапочку соболиную и стал ему тайные слова на ухо говорить. Долго они шептались, а про что - не слыхать. Только и почуяли головотяпы, как кор-новотор говорил: «Драть их, ваша княжеская светлость, завсегда очень свободно».

Наконец и для них настал черед встать перед ясные очи его княжсской светлости,
Что вы за люди? и зачем ко мне пожаловали? - обратился к ним князь.
- Мы головотяпы! нет нас народа храбрее, - начали было головотяпы, но вдруг смутились.
- Слыхал, господа головотяпы! - усмехнулся князь («и таково ласково усмехнулся, словно солнышко просияло!» - замечает летописец), - весьма слыхал! И о том знаю, как вы рака с колокольным звоном встречали - довольно знаю! Об одном не знаю, зачем же ко мне-то вы пожаловали?
- А пришли мы к твоей княжеской светлости вот что объявить: много мы промеж себя убийств чинили, много друг дружке разорений и надругательств делали, а все правды у нас нет. Иди и володей нами!
- А у кого, спрошу вас, вы допрежь сего из князей, братьев моих, с поклоном были?
- А были мы у одного князя глупого, да у другого князя глупого ж - и те володеть нами не похотели!
- Ладно. Володеть вами я желаю, - сказал княяь, - а чтоб идти к вам жить - не пойду!.. А вот посылаю к вам, заместо себя, самого этого новотора-вора: пущай он вами дома правит, а я отсель и им и вами помыкать буду!

Понурили головотяпы головы и сказали:
- Так!
- И будете вы платить мне дани многие, - продолжал князь, - у кого овца ярку принесет, овцу на меня отпиши, а ярку себе оставь; у кого грош случится, тот разломи его начетверо: одну часть мне отдай, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну - и ны идите! А до прочего вам ни до чего дела нет!
- Так! - отвечали головотяпы.
- И тех из вас, которым ни до чего дела нет, я буду миловать; прочих же всех - казнить.
- Так! - отвечали головотяпы.
- А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы, то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами.
- Так! - отвечали головотяпы.

Затем приказал князь обнести послов водкою да одарить по пирогу, да по платку алому, и, обложив данями многими, отпустил от себя с честпю.

Щли головотяпы домой и воздыхали. «Воздыхали неослабляючи, вопияли сильно!» - свидетельствует летописец. «Вот она, княжеская правда какова!» - говорили они. И еще говорили: «Такали мы, такали, да и протакали!» Один же из них, взяв гусли, запел:

Не шуми, мати зелена дубровушка!
Не мешай добру молодцу думу думaти,
Как заутра мне, добру молодцу, на допрос идти
Перед грозного судью, самого царя...

Чем далее лилась песня , тем ниже понуривались головы головотяпов. «Были между ними, - говорит летописец, - старики седые и плакали горько, что сладкую волю свою прогуляли; были и молодые; кои той воли едва отведали, но и те тоже плакали. Тут только познали нее, какова такова прекрасная воля есть». Когда же раздались заключительные стихи песни:

Я за то тебя, детинушку, пожалую
Среди поля хоромами высокими,
Что двумя столбами с перекладиною... -
то все пали ниц и зарыдали.

Но драма уже совершилась бесповоротно. Прибывши домой, головотяпы немедленно выбрали болотину и, заложив на ней город, назвали Глуповым, а себя по тому городу глуповцами. «Так и процвела сия древняя отраслью, - прибавляет летописец.

Но вору-новотору эта покорность была не по нраву. Ему нужны были бунты, ибо усмирением их он надеялся и милость князя себе снискать, и собрать хабару с бунтующих. И начал он донимать глуповцев всякими неправдами, и действительно, не в долгом времени возжег бунты. Взбунтовались сперва заугольники, а потом сычужники. Вор-новотор ходил на них с пушечным снарядом, палил неослябляючи и, перепалив всех, заключил мир, то есть у заугольников ел палтусину, у сычужников - сычуги. И получил от князя похвалу великую. Вскоре, однако, он до того проворовался, что слухи об его несытом воровстие дошли даже до князя. Распалился князь крепко и послал неверному рабу петлю. Но новотор, как сущий вор, и тут извернулся: предварил казнь тем, что, не выждав петли, зарезался огурцом.

После новотора-вора пришел «заместь князя» одоевец, тот самый, который «на грош постных яиц купил». Но и он догадался, что без бунтов ему не жизнь, и тоже стал донимать. Поднялись кособрюхие, калашники, соломатники - все отстаивали старину да права свои. Одоевец пошел против бунтовщиков, и тоже начал неослабно палить, но, должно быть, палил зря, потому что бунтовщики не только не смирялись, но увлекли за собой чернонёбых и губошлепов. Услыхал князь бестолковую пальбу бестолкового одоевца и долго терпел, но напоследок не стерпел: вышей против бунтовщиков собственною персоною и, перепалив всех до единого, возвратился восвояси.

Посылал я сущего вора - оказался вор, - печаловался при этом князь, посылал одоевца по прозванию «продай на грош постных яиц» - и тот оказался вор же. Кого пошлю ныне?

Долго раздумывал он, кому из двух кандидатов отдать преимущество: орловцу ли - на том основании, что «Орел дa Кромы - первые воры» - или шуянину, на том основании, что он «в Питере бывал, на полу сыпал и тут не упал», нo, наконец, предпочел орловца, потому что он принадлежал к древнему роду «Проломленных Голов». Но едва прибыл орловец на место, как встали бунтом старичане и, вместо воеводы, встретили с хлебом с солью петуха. Поехал к ним орловец, надеясь в Старице стерлядями полакомиться, но нашел, что там «только грязи довольно». Тогда он Старицу сжег, а жен и дев старицких отдал самому себе на поругание. «Князь же, уведав о том, урезал ему язык».

Затем князь еще раз попробовал послать «вора попроще» и в этих соображениях выбрал калязинца, который «свинью за бобра купил», но этот оказался еще пущим вором, нежели новотор и орловец. Взбунтовал семендяевцев и заозерцев и «убив их, сжег».
Тогда князь выпучил глаза и воскликнул:
- Несть глупости горшня, яко глупость!
И прибых собственною персоною в Глупов и возопи:
- Запорю!
С этим словом начались исторические времена

Поразмышляем над прочитонным...

1. Чем характеры героев этого произведения напоминают некоторых сказочных персонажей?

2. Какие сатирические приемы помогают понять реальную сущность «деяний» градоначальников?

3. Подумайте, как мог страдать город их «деятельности» глуповских градоначальников. Какими пословица ми оправдывали они свою деятельность? Какого «порядка» добивались головотяпы, когда собрали воедино соседние племена? Каким словом начались «исторические времена»?

4. Чего хочет достичь Щедрин сатирическим изображением чиновников и градоначальников тогдашней России? Что предполагает писатель «разбудить» в обществе?